Жених, его отец и Вика - Руби Райт

— Иду варить...

Рома

Вика сама не своя от предстоящей встречи. Нервничает заметно. Губы уже все обкусала. А я в шаге от того, чтобы сказать водителю: «Разворачивай». Не могу ее такой видеть. Не хочу, чтобы моя девочка переживала, грустила или еще что. Только улыбка — цель поставил. И так все и будет. Если что на себя удар возьму. Ее родители казались вполне адекватными. Отец — молчун, под дудку жены пляшет, никакой, в общем. А мама... Не дура, но и особым умом не отличается. Костю превозносила, чуть ли не облизывала. Для чего? Нравился зять или то, что дочь замуж удачно выдали? Второе, естественно. С виду люди не алчные, может, показалось. А мне разве может показаться? Нет.

К дому подъехали, выходим. Я пакеты беру, Вика накупила всего... Торт, продукты какие-то. Говорит: «Нельзя с пустыми руками». Согласен. Да мне и не жалко. В лифте едем, молчит. А у меня сердце сжимается от ее подавленного вида.

— Мы можем развернуться и поехать домой, — в третий раз предлагаю.

— Нет. Ты прав. Нужно сделать дело и идти дальше. Они же мои родители. Они меня поймут, — говорит неубедительно. Себе внушить пытается. Хреново выходит.

И вот мы уже у двери в их квартиру. Я здесь бывал, пару раз, может. Звали часто, но я не любитель семейных мероприятий. Придумывал отговорки, работа, все дела. Но сегодня придется чуть-чуть потерпеть. Награда стоит мучений. Вика переживать перестанет, снова будет довольная порхать ко квартире. Квартире... Может, дом купить? Для нас. Опять переезд? Заебался я что-то. Но если она хочет... Предложу. Позже.

Звонит. Дверь открывается. Надежда на пороге, смотрит удивленно. А я на нее. Никогда бы не подумал, что она Викина мать. Девочка моя высокая, стройная, а Надежда, как шарик. Кругленькая. Низкого роста. Вика в отца больше. Глаза у них похожи, улыбка. Добрая такая. А у Надежды лицемерная.

— Заждались уже. Проходите. О, Рома, ты? А где Костик?

— Костя не приедет, — Вика отвечает спокойно.

— А что такое? На работе?

— Ага, — не уточняет. Отмахивается от вопросов матери.

Пока она разувается, я вручаю пакеты Николаю, жму руку.

— Проходите на кухню сразу. Я стол накрыла, посидим немного.

Надежда с Николаем на уходят кухню, а мы через ванную. Руки мою и на Вику смотрю. Она в ужасе.

— Перестань, давай я все объясню, — предлагаю вариант, очкую за Викину реакцию. Не сдержится...

— Надо было соглашаться на побег. Как думаешь, уже поздно? — спрашивает с надеждой.

— Перестань паниковать. Сейчас все обсудим. Я рядом.

По ее губам читаю: «Я тебя люблю». Улыбаюсь.

Мне больше ничего и не нужно. Отвечаю еле слышно ей этими же словами. Выходим, садимся за стол. Стол битком — наготовила Надежда уже с утра.

— Коньячку, может? — предлагает Николай. Думаю секунду.

— А давай, — соглашаюсь. Атмосфера так себе. По Викиному лицу сразу читается что-то неладное. И мать замечает.

— Вика, что с тобой? Ты заболела? — пока Надежда задает вопросы, мы с Николаем по стопарю всадили. Закусываю бутербродом.

— Мам, пап, мы с Костей развелись, — выдает моя. Вот так сходу. Как пластырь сорвала, и дело с концом. Красотка. По делу.

— Что? — переспрашивает Надежда и приземляется на стул. Хорошо, что я сижу между ними.

Или нет?

— Да. Развелись, — повторяет спокойно.

— Вика! Почему? Вы же только что поженились. Дочка... Ты что-то сделала? — Я поворачиваюсь к Надежде, охреневая от нелепого вопроса.

— Я ничего не сделала. Просто свадьба была ошибкой...

— Подожди-подожди, — перебивает. Вы уже прям развелись? В ЗАГСе, что ли? Или просто поссорились?

— Развелись.

— Рома, что произошло? — на меня переключилась. — Мне что-то нехорошо даже стало. Коль, плесни и мне коньяка.

Муж ей стопочку наливает. Глотает, не закусывает. В шоке женщина. А вот отец молчит, будто ему вообще похуй.

— Да ничего не произошло. Развелись и развелись. К лучшему это.

— Да как же так? Вы же только поженились, все хорошо было. Вика? — Снова на дочь все внимание.

— Что, мам? — Вика чуть-чуть срывается, мамин допрос ее уже достал.

— Пойдем поговорим с тобой. Оставим мужчин. Идем.

Приказала и увела ее в другую комнату. Мы с Николаем за столом сидим. Друг на друга смотрим. Он еще коньяка наливает, выпили и молчим. А девочки недалеко ушли. Стены — картонные будто в квартире, все слышу.

— Мам, ну что?

— Говори, что сделала? Это Костя тебя бросил? Что натворила?

— Я ничего не сделала. Не люблю я его, и он меня не любит. Вот и все.

— Люблю, не люблю. Стерпится слюбится, знаешь такое? Ты совсем дура, Вика?

— Что ты хочешь от меня?

— Чтобы ты с Костей помирилась. Извинилась перед ним. Мирись, дурочка, он такой парень.... Ты такого больше не найдешь никогда.

— Уже нашла.

— Вика! Ты что, ему изменила? — Эта фраза была громче других. Чуть не криком.

— Нет.

— Вот ты всегда такой была. Парни твои... Один хуже другого. А тут красавец, богатый, тебя любит... Так, звони ему. Звони и проси прощения.

— Мам, ты слышишь меня? Я не люблю Костю. Все. Мы развелись. Все кончено. У меня другой мужчина...

— И в кого ты такой шлюхой выросла? Мы с отцом тебя воспитывали, а ты от мужа к другому в койку прыгнула...

Все, тут я не сдержался. В гостиную захожу. Надежда меня увидела и замолкла. Улыбочку натянула. Смотрю на Вику: сдерживается, но вот-вот разревется. Еще секунда, и бахнет...

— Вика, поехали. — Послушно ко мне идет.

— Рома, ну ты разберись, что там у них приключилось. Вика сожалеет... Ну, дурой она была. Хочет с Костиком помириться...

— Мама! — Вика прикрикнула. Ей и стыдно, и мать раздражает. Смотрю, слезы опять потекли. А меня в тряску. Как наорал бы на мать ее, осадил один раз, чтобы не позволяла себе так с дочерью разговаривать.

— Замолчи, Вика. Для тебя стараюсь...

— Надежда, остановитесь. Хватит, — рот затыкаю. Заебала...

— Ром, ну я же как лучше хочу...

— Послушайте меня один раз. И, надеюсь, впредь вы будете фильтровать баз... свои высказывания. Костя — наркоман. В данный момент лечится в клинике. Вика молодец, что не стала