Вечность длиною в день - Ирина Невская

-Ну-ну, - весело сказала Вероника и, встав в поле зрения любовника, принялась раздеваться, нарочно скидывая по вещичке и постепенно обнажая свои прелести. Так что бедный мужик, зажатый под кроватью, легонько застонал, то ли от нетерпения, то ли от страха быть узнанным, а может, от неудобства, которое причиняла ему его собственная, «горячо любимая» супруга.

-Мыши, что ли? – испуганно проговорила Валентина и подобрала ноги.

-Ага, - сказала Вероника, которую развлекала эта анекдотическая ситуация, - мышь.

-Да ты что! – всплеснула руками та, - а ещё отель высшего класса.

-И не говори, - поддержала её Вероника.

Вот бы удивилась жена, узнав, что за «мышь» сидит под кроватью её приятельницы. Но, к сожалению, она так и не узнает ничего - Вероника уж постарается.

Она прекрасно понимала, что, разведись она с Сергеем, Михаил всё равно не женится на ней, он слишком привязан к этой толстухе, своей жёнушке. Но Веронику до поры до времени вполне устраивало положение просто любовницы, хотя её это начало угнетать. Однако от Михаила будет не так-то легко отделаться, это несколько омрачало их роман, но Вероника всегда была оптимисткой. Время покажет, вдруг он снова загремит в тюрьму, и тогда она станет свободна от всех. Вероника знала, что одна она не пропадёт. Даже если не удастся урвать у Сергея хороший кусок, у неё есть собственный, хорошо налаженный бизнес.

Женщины, пощебетав немного на разные темы, ушли, а Михаил, подождав немного, злой-презлой вылез из-под кровати:

-Я им покажу мужской стриптиз.

Он собрался выйти, да не тут-то было: Вероника заперла дверь. Тогда мужчина, удобно устроившись на диване, заснул невинным младенческим сном под шум телевизора. Конечно, можно было позвонить портье, и ему открыли бы дверь, но так не хотелось компрометировать ни себя, ни любовницу.

Россия…

Женька лениво потянулась на кровати.

-Господи, - произнесла она, - благодать какая.

-Не говори, - отозвалась Ляля, - никуда спешить не надо.

-Ага, будильник на нервы не действует.

- Да и Маргарита тоже, - вторила ей Ляля.

Пора было возвращаться домой, и девушки это знали. Но как же не хотелось! Гораздо приятнее лежать на берегу и ничего не делать, чем ублажать богатых мужиков.

-Ляль, - позвала Женька, - ты и правда решила уйти из «Орхидеи»?

-Не только из неё, но и из «Лотоса» тоже. У меня медицинское образование, денег я заработала достаточно, открою свой массажный салон, или нет, лучше магический, пусть пока небольшой.

-Здорово! Ты молодец, - восхищённо сказала Женька. – А я вот совершенно не знаю, чем мне заняться, правда, одно точно знаю – в «Орхидею» не вернусь.

Ляля согласно кивнула:

-И правильно, подруга, хватит нам горбатиться на чужую тётю, да ещё попирая свою женскую честь.

-Представляю я физиономию Маргариты, которая лишится двух самых прибыльных своих массажисток и проституток.

Ляля хохотнула:

-Да она повесится, - потом помолчала и добавила: - Или нас повесит.

-А давай, - предложила Женька, - уйдем постепенно. Вот я, например, откажусь от заработка в «Орхидее», а потом и из «Лотоса» уйду.

Ляля вздохнула:

-Не так всё просто, как мы мечтаем. Мы не сможем уйти без скандала, если вообще уйдём.

Женька пересела к ней на кровать и спросила:

-Как это, не сможем уйти?

-Очень просто, - ответила Ляля. – В меня тут один мужик втюрился, бегает каждую неделю, вот он и рассказал, что Маргарита наша у них в авторитете.

Женька не стала спрашивать, у кого это « у них», не маленькая, догадалась сразу. Она нахмурилась и проговорила:

-Это мы ещё посмотрим.

Ляля усмехнулась:

-Все так говорили. Только девочки из «Орхидеи» либо замуж выходят, тогда их спокойно отпускают, либо …

Ляля провела ребром ладони по шее, давая понять, что становится с девушками, если они посмеют ослушаться Маргариту. Женька издала испуганный возглас и, округлив глаза от страха, заикаясь, спросила:

-Ты уверена?

Ляля кивнула.

-Этот же клиент мне проболтался, что девчонок периодически в рабство продают, срывая при этом большие бабки. Знаешь, какая наша Марго богатая? Тебе и не снилось такое богатство.

-Боже мой, - едва вымолвила поражённая Женька.

-Не дрейфь, Женька, что-нибудь придумаем, - успокоила её Ляля.

Как беззаботно было тут, в глухой деревушке, наедине с природой, и каким жестоким казался Женьке мир, в который рано или поздно она должна была вернуться.

С большим сожалением расставались девушки с этим уютным домом. Здесь всё было по-другому, как будто и не было той грязи, в которую каждый день с головой они окунались, торгуя своим телом.

-Что-то страшно мне, Ляля, - Женька в последний раз тоскливым взглядом окинула дом и вопросительно посмотрела на подругу.

Ляле тоже было невесело: здесь прошла большая часть её жизни. Женька понимала, как грустно подруге уезжать отсюда, и всё же…

-Счастливая ты, Лялька, - сказала она.

-Интересно, и в чём же моё счастье?

-Ты можешь на всё наплевать и приехать сюда, здесь тебя никто не найдёт.

Ляля хмыкнула:

-А ещё лучше уйти в монастырь и похоронить заживо свою молодость, да и себя заодно. Нет, Женька, не могу я без города, без Москвы не могу. Ты вон всю жизнь прожила среди людей, в большом городе, в центре цивилизации, а я до семнадцати лет только и видела, что эту деревню да ещё соседнюю, когда за пять километров пешком в школу ходила. Порой страшно было, одна всё-таки из деревни, а кругом лес да поле. Только бабушка мне всегда говорила: «Не бойся, внучка, не пришёл ещё твой час, иди с Богом». И я шла, не боялась. А потом… - Ляля тихо засмеялась, - а потом меня в старших классах мальчики на мотоциклах возить стали. Эх, хорошо нам было в сене-то. Они табунами за мной ходили. А вот совсем недавно на выезде встретила я «друга детства».

-На каком выезде? – Женька удивлённо вскинула брови.

Ляля покачала головой:

-Лучше тебе не знать.

-Странно, - пробормотала Женька, - меня ни разу на выезд не звали.

-Ещё бы! Ты же у нас Афродита, - Женьке показалось, что Ляля сказала это с каким-то укором, как будто она, Женька, в чём-то виновата была перед ней. Ну да, может, и виновата, хотя в чём заключалась её вина, Женька не знала. Она сама удивилась, когда Маргарита пошла на её условия, может, и в самом деле благодарна тогда за помощь в супермаркете была? Хотя такие, как хозяйка «Лотоса» или «Орхидеи», что, в сущности, одно и то же, без своей личной выгоды и шагу не ступят. Афродита нужна была Маргарите, ой, как нужна, и Женька чувствовала, что просто так её и в самом деле не отпустят. Ляля права: в глухомани можно спрятаться, но всю жизнь ведь не будешь с десятком бабок на завалинке сидеть и семечки щёлкать. Жить-то как-то надо. И Женька подумала, что, как только вернутся они в Москву, она на могилу к матери сходит. Впрочем, она всегда так делала, когда «припекало» уж совсем. Посидит, поговорит сама с собой на могилке, и легче становится. Хотя Женьке всегда казалось, что мама как будто с ней сидит, слушает внимательно, смеётся, сокрушается, жалеет, советы даёт. С самого первого дня, как похоронили маму, ощущалось её присутствие. Женьку это не пугало, наоборот, так приятно было сознавать, что ты не одна и что мама рядом…