Цветок забвения - Мари Явь

— Я этим сейчас и занимаюсь. Я защищаю тебя впрок. Эти тренировки должны сделать тебя неприкосновенной не хуже печати. Ведь настанет время, когда тебе и твоим родителям придётся полагаться лишь на себя. Люди, которым Маяр платит за охрану, ненадёжны. Когда он умрёт, вы окажетесь беззащитны в первую очередь перед ними.

Судя по её взгляду, Ями надеялась развить совсем другую тему в этом разговоре. Вроде того, что ему стоит теперь дарить ей побольше украшений, а не синяков. И вести себя с ней как с молодой госпожой, а не с бездарным подмастерьем. Но как бы она ни старалась ему на это намекнуть, Илай лишь усиливал интенсивность тренировок. Пока однажды её тело само ему всё не объяснило. На одном из занятий у неё пошла кровь и вовсе не потому, что она поранилась.

Илай отвёл Ями к матери. Новость разлетелась по дому быстро, и тем же вечером к нему подошёл Маяр. Илай сидел в саду, куда выходил во время дождя или чтобы просто побыть у склепа. В первом случае его старались не тревожить, во втором к нему не приближались вообще. Сад пустел и затихал, разделяя его траур.

Но хозяин, не ценящий свою жену при жизни, её памятью не дорожил тем более.

— Завтра её свадьба, — заявил отец без всяких вступлений. — Снимай печать.

— Ты нашёл ей мужа? — спросил Илай, и Маяр раздражённо выдохнул.

— Это не твоё собачье дело — но да, нашёл. У меня на это было целых три года, благодаря тебе. Хотя, как оказалось, мало кто согласен отдать своих наследников в дом невесты и оставить там своё потомство. Эти жадные до моих денег свахи и женихи конкретно потрепали мне нервы. От тебя претензии я выслушивать не собираюсь тем более.

— А как же смотрины?

— Мне не нужно, чтобы они смотрели друг на друга! Мне нужен наследник! Могут зачать его с закрытыми глазами, мне плевать!

— Ты говорил с её родителями?

Бессмысленный вопрос. Её родители были даже большими слугами, чем сам Илай. Тот ещё мог спорить с хозяином, а они бы даже не подумали, потому что сами зачали Ями будучи абсолютными незнакомцами.

— Ты ублюдок, — прохрипел Маяр, трясь от гнева. — Раз я ничего не сказал тебе, когда ты поставил чёртову печать, это не значит, что я согласился с этим! Это мой дом и моя кровь! Только я могу ими распоряжаться!

Илай глядел на урну с прахом.

Отличный пример того, к чему приводит женщин неудачное замужество.

— Камень.

— Чего?!

— Отшельник, который обучал меня, сказал однажды, что Старец должен олицетворять собой камень. Для этого нужно выжечь из себя любую воду. К тебе и твоей крови это относится в первую очередь.

Взревев, Маяр вскинул руку и ударил… по воздуху, хотя приготовился по «камню». Вместо боли в ладони он почувствовал боль в паху. Глянув вниз, Маяр увидел, как к его промежности прижимается лезвие, наточенное до остроты бритвы. Фамильный меч.

— Ах ты… ты, сволочь… угрожаешь мне оружием, которое я сам тебе дал?!

— Мне оно не нужно, чтобы тебя убить, но только так твоя смерть выйдет в достаточной мере позорной, — однотонно ответил Илай.

— Смерть? — Маяра затрясло от этого слова.

Его убьёт собственный сын, отрезав фамильным мечом то, чем он произвёл ублюдка на свет?!

— Завтра могут случиться только твои похороны. Мне их не терпится устроить так же, как тебе — свадьбу. Вот это будет праздник, представляешь?

— Что ты несёшь?! Т-ты не посмеешь! Тебя казнят!

— Плевать. Я и так скоро умру.

— Они заставят… заставят твоего собственного ученика убить тебя!

— У меня нет учеников, — ответил Илай, имея в виду, конечно, приемников мастерства.

— Тогда тебя казнят твои же. И твоя смерть тоже выйдет в достаточной мере позорной: самое то для отступника и отцеубийцы.

— Мне не будет стыдно за это. Быть отцеубийцей лучше, чем насильником детей. — Илай усилил давление клинка, замечая, что старик начинает терять сознания. — Ты не тронешь её. Никто её не тронет. Эта печать именно это и значит, но раз до тебя до сих пор не дошло, похоже стоит прикончить тебя.

— Нет… нет, я всё понял…

Пошатываясь, Маяр вошёл в дом, а потом раздался грохот: отец всё же свалился в обморок. Поднялся страшный переполох. Слуги и домашние побежали к хозяину, и только Ями, подслушавшая их разговор в саду, — к Илаю. Она бросилась к нему из укрытия, будто собираясь снова напасть, но в итоге обняла его, насколько хватило рук.

— Не умирай! Не снимай печать! Скажи всем то, что сказал дедушке, а лучше просто убей моих женихов!

Илай поднял руку, чтобы остановить и эту истерику привычным методом… Но передумал, почувствовав, как его рубашка намокает от чужих слёз.

Посмотрев на свою ладонь, Илай неловко опустил её на макушку Ями.

На следующий день под вечер за воротами поднялся хоровой вопль. Илая удивил этот внезапный приступ коллективного безумия. Всё-таки, когда он утром вышел на улицы, город показался ему непривычно тихим. Узнав о том, что генерал слёг с сердечным приступом, народ затаил дыхание в ожидании. Суеверные, они боялись говорить об этом громко и много, дабы не сглазить, но вести о болезни Маяра дошли до императорского дворца едва ли не быстрее, чем письмо от лекаря.

Шум за воротами теперь означал, что император милостиво на него ответил. Его Величество прислал к Маяру своего лучшего целителя. Божественное Дитя собственной персоной пришло навестить генерала и справиться о его здоровье, и это был беспрецедентный случай: Дитя редко путешествовало даже в пределах своего города. Не потому что не любило гулять, так как во время обучения вволю набродилось в бескрайних западных лесах. Его держали в золотой клетке, чтобы всякие отбросы на него не пялились и не задумали чего недоброго.

Поняв, что Дитя решило заглянуть в гости к самому недостойному человеку, горожане подняли страшный шум, умоляя его не переступать нечестивый порог. Ведь в этом доме все отшельники становились отступниками.

Илай был впервые с ними согласен.

В том смысле, что он сам был не рад такому гостю, поэтому попросту не вышел его встречать, оставляя это на наследника и его жену. У Илая было по крайней мере три причины для этой враждебности. Для начала приговор, который был вынесен отцу, но убил его мать, а ему самому сократил жизнь как минимум наполовину. Потом стереотипы, навязанные мастером по отношению ко всем Детям. И, собственно, то, что привело его сюда. Лечение. Дитя пришло вставлять ему