Неслучайная мама для дочки миллионера - Мила Дали

Вот это да! Вот это новости!

И так и сяк суечусь подле окна, но все равно неудобно. Спешно разворачиваюсь и прямо в халате вылетаю из комнаты, топаю босыми ногами по лестнице. На первом этаже замечаю маму в компании Александры.

- Ку-ку, мама… - обращение адресовано мне из сладких уст моей доченьки.

- Привет, солнышко!

На ходу дарю малышке воздушный поцелуй и говорю своей матери:

- Ты видела, что Богдан вытворяет?

- Видела, - с легкой усмешкой отвечает, - давно пора! Стой, Лерка, ну куда ты несешься? Куртку хоть накинь!

А я запрыгиваю в чьи-то огромные башмаки и как есть выбегаю на крыльцо. Обнимая себя руками, замираю.

Поодаль, во дворе Царёв выстроил весь персонал, кроме охранников, по струнке ровно. Раздетых, только в униформе. Сам хозяин тоже в рубашке и брюках, однако, мужчина закален в отличие от деда-садовника. Богдан сжимает кулаки за спиной и военным шагом двигается туда-сюда перед подчиненными.

- Я, Царёв Богдан Александрович, официально заявляю, - останавливается, поворачивается к персоналу лицом, смотрит на всех и каждого по отдельности, - что вы уволены! Кроме того, я конфискую все награбленное имущество и дары от взяток, перешедшие к вам из рук Инны Владимировны. Дополнением ко всему, хочу предупредить, что для каждого будет составлена отдельная рекомендация, после которой, на службу в приличных домах можете не рассчитывать!

- Богдан Александрович, за что? – подает скрипучий голос Самара.

Царёв замирает как вкопанный и резко переводит на нее строгий взгляд.

- Самара, выйди ко мне. – Служанка подчиняется. – Ты, была моей главной поддержкой в быту. Жаль, доверие не оправдалось. Самара, я обнуляю договор о покупке квартиры. Никакой благодарности за труд ты больше не получишь. – Царёв снова обращается ко всем, - прямо сейчас вы собираете вещи и выметаетесь из дома ко всем чертям!

Персонал гудит от мольбы и вздохов, но Богдан настолько черствый на переживания человек, что на него даже мое нытье не действует, а нюни поварих и подавно.

Царёв сурово разворачивается и идет в особняк. Дрожащие работники огибают главный вход и плетутся на задний двор. Богдан замечает меня на крыльце, хмурясь, заталкивает внутрь, чтобы не простыла.

- Как это понимать?

В удивлении таращусь на мужчину, а он с невозмутимым видом забирает Александру из рук мамы к себе и только потом изволит ответить:

- Пора менять систему управления домом и персонал. Я почти обзавелся семьей и хочу поручить подбор кандидатов Ольге Ивановне и тебе, Валерия.

Матушка или улыбается или растерялась. Я чувствую, как дергается мой левый глаз. Такая ответственность, но Царёв говорит, что мы справимся.

Все тревоги улетучиваются, когда Богдан до умиления и сжимания моего материнского сердечка целует нашу дочь в щеку, заботливо поправляет розовый бантик на ее макушке.

- Красавица, вся в маму.

- И в бабушку, ты не забыл, несравненный?

- Кхм… естественно, Ольга Ивановна. Вы обещали омлет с грибами...

- Уже готов! Сходи поешь перед работой, а то вон какой худенький.

Пускаю тихий смешок, глядя на могучего Богдана и мамочку, которая ему чуть ли не в пупок дышит. Царёв собирался шагнуть в столовую, но через секунду останавливается.

- Валерия, я хочу извиниться за ущерб, учиненный моим персоналом и возместить его.

- Не нужно!

Без понятия, о чем говорит Богдан, и на всякий случай отказываюсь. Я и так на седьмом небе от счастья.

- Уже возместил. Загляни в библиотеку.

Настороженно стреляю глазками на самодовольного Царёва, срываюсь и, подобрав полы халата, бегу наверх. Вся заинтригована. Толкаю дверцу самой непопулярной комнаты в особняке и замечаю на полу у кресла два больших бумажных пакета. В первом такое же пальто цвета марсала, которое испортили мне ножницами враги, а во втором…

- Ого…

Шуба из светленькой норки. Обалдеть! Мне никогда не преподносили такого роскошного презента, а получить его из рук самого Царёва еще приятней. Примеряю на себя шубку, кружусь, ощупываю гладкий и блестящий мех.

Слышу непонятные вопли, подкрадываюсь к балконной створке и выхожу на открытую лоджию. Судя по протоптанной дорожке на снегу, все бывшие работники под надзором охраны уже собрали чемоданчики и отправились восвояси. Одна Самара никак не может смириться с положением. Тяжело вздохнув, берусь за перегородку у края лоджии. В груди щемит от боли и яркого чувства дежавю.

- Госпожа! Госпожа-а-а…

Заливается от слез и горя Самара, сидя на коленях по ту сторону решетчатого забора на заднем дворе. Истерит, крепко сжимает стальные прутья и молит о прощении. А я… на этот раз здесь. В шубе. Смотрю на нее сверху вниз и…

По моей щеке тоже катится слеза. Не могу, не получается быть такой же стойкой и холодной, как Инна. Мне жалко Самару. Безумие. Как она голосит…искренне. Я порываюсь и разворачиваюсь, чтобы спуститься, однако слышу строгий тон за плечами.

- Нет, Валерия Михайловна. Даже не думай. Самара получила по заслугам.