Манкая - Лариса Шубникова

Юля:

«Митя, со мной все хорошо. Я побуду у Ирины Леонидовны»

Митя:

«С тобой все в порядке? Я могу тебя увидеть?»

Юля:

«Я в порядке, не надо волноваться. А как ты?»

Митя:

«Я могу тебя увидеть, Юль?»

Юля:

«Не сегодня. Ты только не сердись. Правда, все хорошо»

Митя:

«Плакала?»

Юля:

«Нет, что ты! У тебя все хорошо?»

Митя:

«Плохо! Дай мне пять минут!»

И тут же звонок от Мити!

— Он тебя ударил? — такого голоса Юлька еще не слышала у Мити, — Пять минут не дашь, дай хотя бы три!

— Что ты? Нет! Я сейчас выйду, Мить, — Ирина деликатно покинула гостиную.

Юлька заметалась! Сначала в ванную, потом причесаться и заглянуть в зеркало. Глаза красные, точно. Что делать? Глазные капли помогли сразу! Ну и помчалась на лестницу. Дверь открыла, а Митя уже там. Бродит туда-сюда.

— Я здесь, — ей показалось или Митька подлетел?

— Что случилось? Почему ты у Ирины? — а руки его, теплые и сильные уже обхватили Юлькины плечи.

Митька вглядывался в ее лицо, отмечая буквально все. Вот печальный изгиб бровей, вот грустная складочка возле губ.

— Я говорила с Кириллом. Ну, в смысле, я спросила, где он был и… — Митя понятливо кивнул.

— Ты не вернешься туда? — Юля задумалась, а Митька сдвинул брови, — Только не говори мне, что простишь ему.

— Митя, пожалуйста, дай мне время. Я так не могу…Я вообще никак не могу!

— Всё, всё. Я молчу. Тебе нужна передышка. Идем ко мне, Юль, а? Хочешь, залеплю себе рот скотчем и стану тихим? У меня поспишь, — он очень просил, очень хотел этого.

— Я никак не могу, Митенька, — она обняла напасть ярославскую, — Дай мне время. Все очень быстро и я ничего, ну ничегошеньки, не понимаю!

Митька крепко прижал к себе Юленьку и гладил по волосам. Вот в таком интересном виде и застали их оба Гойцмана, которые поднимались по лестнице вверх, и Заварзин, который спускался по лестнице вниз. Ну, с мужчинами все проще. Они не стали кудахтать, как некоторые, просто приняв тот факт, что соседи вроде как обнимаются. Яков Моисеевич и Артём были в курсе происходящего, а вот по Даве это ударило. И удар был довольно болезненным.

Жаль, что Кира в этот же самый момент открыл дверь и получилась как — будто немая сцена… Потом Юля, поняв, что вокруг люди, отошла от Митьки, а Митька уставился на Кирочку. Вот честно, бежать бы муженьку, да не сообразил он, а даже наоборот, протупил, так сказать.

— Быстро ты, Юленька! Уже с другим обнимаешься! Святая, да?!

— Юля, уйди, — тихий голос Широкова заставил нашу москвичку без всяких там разговоров втянуться в квартиру мадам Шульц.

Все таки, Российская Армия самая лучшая армия в мире. Воспитывают там и обучают самых лучших солдат и офицеров. Той реакции, какая была в наличии у Заварзина, можно было только удивляться! Артём сразу понял, что Митька ломанется на Киру и не ошибся. Нереальным броском Заварзин сшиб Митьку и прижал его к стене.

— Раков, урррод! Захлопнись! Не удержу! — Заварзин был мужчиной крепким, однако, если бы не Дава и папа Гойцман, Широков запросто уделал и самого Артёма и Киру до кучи! — Мить, все! Было бы обо что руки пачкать! Хватит!

Кира захлопнул дверь, Митьку уняли.

— Ну, Ви, молодой человек и бычара. Простите мне мой французский! — бубнил Гойцман-папа, поднимая с пола свою шапку- пирожок, — Вас вместо танка можно выпускать.

Широкова пока не совсем отпустило и поглядывал он плотоядно на дверь, за которой скрылся Кира.

— Правда, Мить, ты, если захочешь, лбом можешь ту дверь снести. Но, не советую, — Дава справился с собой, понимая и ситуацию и то, что его страдания по поводу Юли так и останутся безответными навсегда.

Вероятно, Давид Гойцман привык быть несчастным из — за соседки. Да, он видел объятия, да, ударило больно по его чувствам, но как — то привычно, что ли, обыденно. Дава, стоя сейчас в подъезде, кое — что понял. Дело не в том, что между ним и Юлей стоял Кира, а в том, что Юля его не любит и не полюбит никогда. Понял и решил подумать на досуге обо всем этом нелепии.

Митя стряхнул руки Заварзина.

— Я успокоился. Всё.

— Димитрий, Ви только дел не натворите. Юленьку пощадите, — собственно папаша Гойцман был прав, и Широков понимал это очень чётко, но уж очень бесил его гадючий Киросик.

Соседи распрощались. Заварзин уходил с опаской поглядывая на Митьку, не доверяя его спокойному виду, но все же ушел. А Митя снова топтался у двери мадам Шульц.

— Митя, все в порядке? — Джеки и Юля выпрыгнули из квартиры, — Вы тут собрались дебоширить? Так нужно бабулек позвать. Они от восторга пищать будут!

— Ирина Леонидовна, мне нужно Юле пару слов сказать, — Джеки кивнула понятливо и ушла.

Митя вытянул Юлю на лестничную площадку.

— Честное слово, тебе сложно зайти ко мне? Нужно говорить здесь? Чтобы все видели и слышали, Юль? — а Юлька молчала.

Она уже виноватила себя за то, что стала причиной кошмарной сцены. За то, что из — за нее возник скандал и все соседи оказались втянуты.

— Завтра. Давай поговорим завтра, Митя? Я не могу сейчас… — и снова впала в нехоть, которую можно было назвать спасением для ее собственной психики.

Митька десятым чувством определил, что Юлька в легком шоке и, пересилив себя, решил отпустить любимую девочку.

— Хорошо. Иди и отдохни. Я рядом, только позвони или напиши, Юль. Ты в безопасности, поняла меня? — обнял коротко и поцеловал в лоб.

Юлька, запрограммированная его посылом, послушно развернулась и ушла к Джеки. Митьке ничего не осталось, кроме как потоптаться немного у закрытой двери и пойти к себе. То ли спать, то ли думу думать. Это уже как повезет.

— Юля, оставайся в гостевой спальне. И живи столько, сколько понадобится. И нечего смотреть на меня такими большими глазами! Я всегда рада тебе… И мне приятно знать, что я кому — то нужна, — Ирина не желая напрягать Юлю своим присутствием пошла к себе.

Неизвестно, что Светочка Заварзина налила в ту чашечку китайского фарфора, но уснула москвичка наша сразу. Спала крепко и без сновидений. А что? Вот такая защитная реакция организма!