Любовь на карантине - Юлия Набокова

Даша

Я как раз умылась, закончила чистить зубы и споласкивала зубную щетку, когда дверь в ванную внезапно распахнулась. В отражении в зеркале у меня за спиной застыл Кирилл – с выражением решимости на лице. Я удивленно обернулась, держа в руке зубную щетку.

Кирилл молчал, не сводя с меня глаз. Пауза затянулась, и я спросила:

– Тебе чего?

– Тебя.

Кирилл стремительно преодолел расстояние между нами, крепко обхватил за талию и привлек к себе. Я так и охнула.

– С ума сошел?!

– Ага, – Кирилл по-мальчишески улыбнулся. – Ты – мое наваждение, Даш.

Я замерла, не зная, как реагировать на это внезапное признание. Его руки держали крепко, но я и не собиралась бежать. Мне хотелось, чтобы это объятие продлилось дольше.

– А знаешь, какой единственный способ избежать соблазна? – вкрадчиво спросил он.

– Какой? – выдохнула я, завороженно глядя на его губы, которые были так близко.

Кирилл подался ко мне навстречу и выдохнул:

– Уступить ему.

Его губы припали к моим – жарко и жадно. И я ощутила соленый вкус попкорна.

– Утречко доброе! – раздался бодрый голос Катюни из коридора.

Я подскочила на кровати, испуганно озираясь в поисках Кирилла. Мои губы еще горели от его поцелуев, я чувствовала соленый вкус попкорна. Мы что, увлеклись в ванной и переместились ко мне в койку? Но я была в постели одна.

А Кирилл поднялся со своей койки, сонный и взъерошенный, и направился забирать градусники.

Выходит, мне все приснилось?

– Как спалось? – поинтересовалась Катя.

– Хорошо, – быстро сказала я – хором с Кириллом.

Как будто нам одновременно снилось что-то такое, о чем мы хотели умолчать.

– Вы не заболели? – пошутила медсестра. – В кои-то веки не жалуетесь друг на друга.

Мы быстро переглянулись и отвели глаза. Не знаю, о чем думал Кирилл, но у меня на губах еще горел его поцелуй – как будто все случилось наяву, а не во сне.

– А что это у тебя, Даш, новая футболка? – Катюня с любопытством прильнула к стеклу, так что пластиковые очки, закрывавшие ее глаза, почти коснулись окошка, отделявшего бокс от коридора. – Тебе идет.

Только сейчас я поняла, что сижу на кровати в футболке Кирилла. Вот что о нас подумает медсестра? Вчера застала нас в обнимку в койке, сегодня я ношу его футболку. И ведь, самое обидное, что не было ничего! Хотя мне-то чего волноваться? Это пусть Кирилл беспокоится, чтобы его невеста не прознала, как мы тут вдвоем карантин проводим. А мне-то чего переживать? Я девушка свободная. Как с Макаром осенью рассталась, так больше ни с кем не встречалась. Поэтому я расправила плечи и звонко сказала Катюне:

– Да, мне тоже нравится.

– Великовата только, – лукаво добавила медсестра.

– А это стиль такой, – нашлась я. – Карантинный шик называется!

– Я вам говорила, что вы у меня самые любимые пациенты? – Катюня хихикнула. – Веселые вы ребята, все бы такими были!

Она убежала разносить градусники дальше, а я спохватилась, что забыла ее спросить о здоровье Марии. Интересно, как она там? Не получше?

– Конечно, любимые. Мы же тут самые здоровые! – заметил Кирилл, забирая градусники из ящика, и протянул мне мой.

– Бессмысленное занятие, – фыркнула я. – Все равно будет тридцать шесть и шесть, как обычно.

– Меряй давай. Надо – значит, надо.

– Что-то у тебя голос хриплый, – забеспокоилась я. – Ты не заболел?

За ночь Кирилл еще больше зарос щетиной, и под глазами я заметила круги, как будто он плохо спал.

– Не выдумывай! – проворчал он, ложась на койку и отвернулся к стене, словно не хотел меня видеть.

Подумаешь! Не очень-то и хотелось на него смотреть! Я тоже отвернулась к стене, но Кирилл сразу же возник у меня перед глазами, и я снова мыслями вернулась в сон, который оборвался на самом интересном месте.

Кирилл

Ледяной душ накануне не прошел для меня даром. С утра горло саднило, как в начале простуды, а голос слегка охрип. Ну что я за идиот? Это же нарочно не придумаешь – обливаться холодной водой в карантинном боксе. Да сейчас любой чих будет засчитан за симптом опасного вируса! А что дальше? Соберут врачебный консилиум? Изолируют меня от Даши? От этой мысли я похолодел. Нет, только не сейчас! Тогда я никогда не узнаю, что за кошмары ее мучают. И еще я не успел стребовать с нее желание, которое она мне проиграла.