Мое простое счастье - Лаура Дейв

Даже если бы от этого зависела моя жизнь, вряд ли я смогла бы рассказать, как доехала до Хитроу (на такси, скорее всего), села на самолет (меня бы не пропустили без паспорта, но разве он был у меня с собой? Не помню) и добралась от бостонского аэропорта Логан до реанимационного отделения больницы «Кули Дикинсон Хоспитал». Ни за что не стала бы смотреть видео об этой поездке!

Но в конце концов я каким-то образом очутилась в холодной, плохо освещенной комнате ожидания и, оглядевшись по сторонам, заметила в углу сгорбленного Джесси и женщину, которой никогда раньше не видела. Зато такие же ярко-рыжие волосы я видела у Сэмми и Декстера. Шерил…

Они вскочили на ноги, стряхнув с себя оцепенение. Джесси обнял меня, явно обрадованный, что для него наконец-то нашлось дело, пусть и бесполезное – рассказать мне, что происходит.

– Это называется астматический статус, – заговорил он.

Только теперь, остановившись, я наконец почувствовала, как сильно колотится у меня сердце.

Шерил повернулась к мужу:

– Джесс, не пугай ее. От таких разговоров ей только станет страшно.

Я ощутила слабость в ногах от этого маленького, но такого необходимого проявления доброты.

– Проще говоря, у Гриффина тяжелое осложнение астмы, – пояснила Шерил мягким приглушенным голосом.

– Насколько тяжелое?

– Еще не знаем, – ответил Джесси.

Я отвела взгляд – как будто если не смотреть на Джесси, его слова перестанут быть правдой…

– У Гриффина отказали легкие, – продолжил Джесси. – Он был без сознания, когда его нашли на кухне.

– В ресторане?

Джесси кивнул:

– Вопрос в том, сколько Гриффин пробыл в этом состоянии, прежде чем мы к нему подоспели. Он поехал на работу, а ингалятор забыл дома. Если бы ингалятор оказался у него с собой…

– Понимаю, – проговорила я.

– С ним с детства такого не случалось.

– Гриффина подключили к аппарату искусственной вентиляции легких, – сказала Шерил. – На нем маска с трубками. Лучше тебе узнать об этом заранее – прежде чем ты к нему войдешь.

Она мягко дотронулась до моей руки, словно мы хорошо знали друг друга. В каком-то смысле так и было.

– Ты хочешь сказать, что все не так страшно, как кажется?

– Я хочу сказать, что пока все именно так страшно, как кажется, – ответила Шерил. – Врач говорит, что мы чуть его не потеряли. Неизвестно еще, обойдется ли без последствий.

Чуть его не потеряли…

И тут я заметила ее. Она вошла в комнату ожидания, держа в руках поднос, нагруженный безвкусной едой из кафетерия. Вид у нее был встревоженный – такой вид бывает только у матери, когда ее ребенок в опасности.

Эмили.

Она бросила на меня полный негодования взгляд, потом опомнилась и выдавила из себя слабую улыбку, но я уже поняла: ничто не прощено и не забыто.

Однако она все же прочистила горло и сказала:

– Мы будем рядом, когда вы вернетесь.

Как же мне хотелось броситься к ней на шею и разрыдаться…

– Я вам очень благодарна, – проговорила я и снова повернулась к Шерил и Джесси: – Куда идти?

Джесси махнул рукой, и я пошла.

* * *

Гриффин медленно приходил в себя. Я встала со стула, на котором спала, и подошла к больничной койке.

Он открыл глаза. Постепенно его взгляд сфокусировался на мне, а на лице выразилось удивление.

– Привет, – сказал он.

– Привет…

Я наклонилась и почти встала на колени, зависнув в этом неловком положении, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

– Тебе позвонили? – спросил Гриффин.

– Да, – ответила я, понижая голос и стараясь не смотреть на мужа слишком пристально. Казалось, выражение моих глаз скажет гораздо больше о том, как он выглядит, чем многочисленные трубки, кислородная маска и пульсация подключенной к нему машины. Лицо у Гриффина было бледное, зеленые глаза – тусклые и вялые. И тут я начала осознавать, что делает Гриффина Гриффином, – свет, который он излучает. И еще я поняла, что происходит, когда этот свет гаснет.

Он снова закрыл глаза:

– Я просил тебе не звонить.

В груди екнуло, словно меня ударили. Разумеется, я все поняла: Гриффин не хотел, чтобы его болезнь повлияла на мое решение и я вернулась только поэтому. Может, рассказать ему, что я сделала выбор еще до звонка Джесси? Пожалуй, не стоит. Время неподходящее. И потом, вдруг, пока меня не было, Гриффин осознал, что хочет чего-то другого?

– Можно прилечь рядом?