Осень Атлантиды - Маргарита Разенкова

— Какая ты молодец! — снова восхитился он. — Через тебя идет столько информации!

— Я сейчас ничего не осознаю, — призналась Таллури.

— Это ничего! Это ничего! — воскликнул господин Куэн-Ворк. — Так, видимо, нужно. С тобою рядом я «слышу» Океан лучше, чем один. Но прикосновение, — он опять приблизился и опять коснулся — на этот раз плеча Таллури, — прикосновение открывает дополнительные источники информации, ее новые грани.

— Я ничего не чувствую, — только и ответила на это Таллури.

— Пустяки! Поверь мне. Просто поверь и возьми меня за руки, а лучше — ложись спиной ко мне на руки и помедитируй.

Руки хозяина «Акватиса» оказались (почему-то она не ожидала этого) сильны, и он уверенно управлял движения— ми Таллури в воде. Можно было действительно расслабиться и дышать в ритме медитации. Она полностью положилась на поддержку господина Куэн-Ворка, дыхание выровнялось, мысли легко настроились на Океан — и общение с ним потекло легко. Ощущения стали легче, прозрачнее, восприятие окружающего — острее, объемнее. Таллури «говорила» с Океаном, с его стихиалью! Без слов, без включения рационального — только образы, глубокие, многогранные, стремительно меняющиеся, как в волшебном калейдоскопе. Она едва успевала за Океаном, но успевала! Понимала, впитывала и даже «отвечала», «рассказывала» о себе — они знакомились!

Краем сознания, какой-то его узкой гранью, она понимала, что в этом восхитительном «диалоге» с Океаном не последнюю роль играет ученый, господин Куэн-Ворк — он управлял потоком энергии Таллури, на давая ему «расплескаться» попусту, концентрируя на медитации, в которой участвовал Океан. И была за это благодарна хозяину «Акватиса».

Медитация исчерпалась, подошла к концу. Таллури вдохнула-выдохнула, переключилась на реальность.

Тут же раздался голос господина Куэн-Ворка, проникновенный, вкрадчиво-мягкий:

— Вот видишь, как замечательно у нас с тобой вышло. Это необыкновенное совпадение энергий! И я уверяю тебя, мы можем и больше!

Таллури уже плыла самостоятельно, но он касался ее спины, и вдруг, как бы нечаянно, его рука скользнула дальше — он обнял ее за талию и мягким, едва заметным движением подтолкнул к себе. Не успела она ничего понять, как оказалась с ним лицом к лицу, его красивые глаза смотрели на нее неприлично близко и настойчиво ждали ответа, его сознание было раскрыто для телепатии.

«Нет», — решительно отозвалась Таллури.

«Ничего плохого!» — уверил он.

«Нет!» «Тебе же понравилась медитация».

«Медитация — да».

«Мы вдвоем можем больше, если… если ты… со мной…»

«Нет».

«Слившаяся воедино, наша энергия способна будет преодолеть барьер иной реальности!»

«Нет».

Так вот о чем ее предупреждали и Климий, и Нэфетис. Да уж, господин Куэн-Ворк был само обаяние и любезность и при этом — энергично-настойчив, но тот «путь познания», на который он приглашал ее сейчас (в дополнение к Океану и дельфинам), Таллури категорически не устраивал.

«Невероятно разносторонний ученый!» — улыбнулась Таллури.

— Ну, хорошо, — он легко улыбнулся. — Ты просто замечательная ученица, — и уплыл к берегу. Вышел, радостно помахал ей и крикнул: — Отдыхай! Скоро придут дельфины, и еще — тебе надо научиться нырять.

Таллури только подплывала к берегу и между гребками ответила:

— Я немного умею.

— Чепуха. Нырять надо уметь глубоко и задерживать дыхание минимум на четверть часа. Я научу.

И удалился, поминутно оборачиваясь и приветливо помахивая ей двумя руками сразу. Таллури передумала выходить из воды и, развернувшись, поплыла обратно в море, наслаждаясь водой как никогда.

Солнце стало клониться к закату, следовало вернуться в резиденцию, устроиться на ночлег, а она вдруг «услышала»:

«Человек? Человек!»

«Смешная. Ррасказал — наша».

«Смешная-смешная — человек, наша!»

«Говорит с Океаном, слышит нас».

«Умеет! Умеет!»

«Потащим? Поиграем?» «Поиграем! Не потащим! Рра сказал — беречь. Рра сказал — играть. Рра сказал: наша — принять, учить».

Загомонили разом:

«Слушаться Рра, слушаться Рра!»

Таллури оглядывалась вокруг себя — мелькали черные и серые блестящие спинки, рассекали волны плавниками, весело шлепали по воде хвосты. Дельфины! И она «слышала» их! Они пришли общаться.

* * *

— Лим! Это было здорово! Невероятно здорово! Да, ты уж прости еще раз, что я тогда не улетела с тобой.

Климий прилетал за ней уже второй раз. Первый раз — в середине лета, как было условлено заранее и соответствовало учебному плану. Далее она должна была ехать на раскопки с группой Климия. И он явно рассчитывал на совместную с ней работу. А она не хотела ехать с ним. Может, он и убедил бы ее, но тут появился господин Куэн-Ворк и в два счета разрушил все доводы Климия.

— Уехать? Ты собралась уехать, Таллури?! — он выказал столько возмущенного удивления, будто не знал, на какой срок рассчитан его собственный учебный курс и будто Таллури не прошла его полностью и успешно.

Климий тут же отступил. Ей стало немного неловко перед ведущим, и она попыталась пояснить:

— Курс окончен, и мне следует приступить к следующему.

— Какому же «следующему»? — в голосе господина Куэн-Ворка опять звучали нотки ревности. — Чему и у кого ты будешь учиться?

— До окончания второй ступени мне осталось два курса: «Иные существа» и «Ушедший мир», — и назвала преподавателей.

Господин Куэн-Ворк поморщился и брюзгливо заметил:

— Они не могут знать то, что нужно тебе! Тут даже Климий не выдержал:

— Простите, что спрашиваю, но есть ли способ получить желаемое знание, минуя работу с наставником?

— А каких наставников вы, молодой человек, имеете в виду? Университетских? Всего лишь? — хозяин «Акватиса» тут же отвернулся от Климия и обратился к Таллури: — Ты проводишь с дельфинами по полусуток, катаешься на них, играешь, общаешься и до сих пор не поняла, каким великим запасом знаний они владеют? Дельфины — лучшие наставники. Кто сказал тебе, что у них можно спрашивать лишь то, что рекомендовали в Университете?

— А если я спрошу недолжное? Ведь преждевременное знание может обернуться во зло.

— Может! Чаще всего так и бывает. Но с дельфинами ты в безопасности. Потому что, — он со значением поднял палец, — они прекрасно знают, что кому когда передать! Это ясно или нет?

— Ясно.

— А уж такие вещи, как «Иные существа» и «Ушедший мир», кому же, как не дельфинам, знать лучше всех? Они древнее нас, людей, и помнят все это! Просто спрашивай — они помнят! Это понятно или нет?!