Очарование страсти - Джейн Арбор

Когда Перри ушел из палаты, он нагнал на главной лестнице Уорнера Бельмонта, тоже уходящего из больницы.

— Вы уезжаете в Спайрхэмптон? — спросил Уорнер.

— Да, к себе в гостиницу.

— Тогда я могу подвезти вас. Я сам туда еду.

Перри поблагодарил его и принял предложение, хотя и без особой радости; в продолжение всего их недолгого знакомства он виновато чувствовал, что этот человек знает все о его помолвке с Лин и презирает его.

По дороге они обменивались тривиальными фразами, но неспокойная совесть Перри сослужила ему плохую службу, заставив сказать:

— Знаете, я не мог бы желать большей удачи, чем то, что Герда, моя жена, попала после крушения в палату к Лин. Как жаль, что у нее грипп! Они с самого начала понравились друг другу!

— Весьма удачно для вас, — сухо ответил Уорнер.

— То есть?.. — Перри заерзал в замешательстве. — Я хочу сказать, что в сложившихся обстоятельствах это очень хорошо.

— В сложившихся обстоятельствах? — произнес Уорнер, жестко подчеркивая слова. — Едва ли вы могли надеяться, что Лин Эсолл поведет себя по отношению к любому из вас с таким великодушием. О миссис Гарстон говорить не будем, но я думаю, что вы простите меня, если я скажу, что, по-моему, вы не имели никакого права ожидать подобного отношения к себе.

Уорнер как раз взглянул на своего спутника и заметил сердитый румянец на лице Перри. Тот угрожающе сказал ему:

— Послушайте, если вы предложили подвезти меня для того, чтобы делать мне выговоры…

— Я предложил подвезти вас потому, что ехал в том же направлении. Мы прекрасно могли поболтать о пустяках, это вы заговорили на личные темы, — напомнил ему Уорнер.

— Да, раз мы оба, по-видимому, друзья Лин, я полагал, что мог заговорить с вами о ней без того, чтобы вы пришли в ярость, — мрачно ответил Перри. Потом добавил, как бы впервые подумав об этом: — Вы ее друг или как?

— Надеюсь, что да.

— И вы знаете, что я был обручен с ней?

— Да, я знаю это.

— Тогда, наверное, вы знаете и то, что, хотя я ей принес немало огорчений тогда, — продолжал Перри, желая оставить за собой последнее слово, — она все время вела себя… ну, просто безупречно. Я точно знаю, что у нее давно все прошло и она ни о чем не жалеет. Ни о чем, уверяю вас!

— Это должно приносить вам огромное удовлетворение, — ровно заметил Уорнер.

— Да, и приносит! Думайте, что вам угодно, но я никогда не хотел, чтобы она переживала из-за меня. И теперь все в прошлом, я знаю это от Герды. Лин сказала ей, когда они увиделись.

— То же самое она сказала и мне — некоторое время назад, — сказал Уорнер несколько жестоко. — Очень рад услышать подтверждение. А кстати, где я могу вас высадить?

Они уже въехали в пригород Спайрхэмптона.

— У «Кларендона», это в…

— Я знаю.

Любой другой человек, более чуткий, чем Перри, давно бы понял, что ему намекнули о необходимости переменить тему. Но не таков был Перри. Он продолжал гнуть свое:

— Значит, она вам многое доверяет, верно? В таком случае вы должны знать, что она уже настолько глубоко забыла меня, что полюбила другого человека. Одного из докторов здесь, в Бродфилде. Она так сказала Герде, хотя и не назвала его имени. Я-то думаю, что это вполне может быть тот ирландец, Дринан. Она раза два упоминала о нем в письмах, еще когда мы были помолвлены. А вы что-нибудь об этом знаете?

Ответа не было. Уорнер вел машину по узким улочкам, лавируя среди густеющих толп народа. Он остановился у «Кларендона», сказав:

— Вот ваша гостиница.

— Огромное спасибо. — Перри вышел. — Не зайдете ли ко мне что-нибудь выпить?

— Нет, спасибо. Я еду прямо домой, и меня могут еще вызвать на операцию. — Уорнер помолчал и потом добавил: — Удовлетворю ваше любопытство: фамилия его действительно Дринан.

Перри захлопнул дверцу и выпрямился.

— Что же, счастливый конец… — начал он. Но говорить было некому. Уорнер воспользовался случаем, отъехав задним ходом от обочины, и был уже далеко.

У своего дома он с удивлением увидел Тома Дринана, звонящего ему в квартиру.

— Вы ко мне?

— Да, сэр. Хотел попросить вашего совета.

— Совета? Тогда лучше вам войти.

Тому было тяжко искать помощи у человека, безнадежно любимого Лин… Но по здравом размышлении он решил, что Уорнер тут не виноват, а в том, что касалось его профессиональной репутации, для Тома не было большего авторитета. Он начал:

— Я знаю, что вы были так любезны, что дали ценные советы многим нашим врачам относительно будущей работы. Я хотел спросить, что вы думаете о работе медика в Африке?

— О работе для вас, вы хотите сказать? Тут многое зависит от того, куда вы собираетесь ехать. У вас уже есть что-нибудь на примете?

— Есть. — Том достал из кармана бумаги. — Вот здесь все документы для оформления на место представителя ВОЗ. Это в Адани, в Нигерии.

Уорнер взял бумаги.

— Далековато от Бродфилда, — заметил он.

— Я как раз и хочу этого, — открыто сказал Том. На мгновение их глаза встретились.

— Что ж, — Уорнер просматривал бумаги, — насколько я могу судить, у вас есть все требуемые качества, и, говоря в общем, я бы на вашем месте воспользовался этой возможностью и согласился, если возьмут. И еще опять-таки говорю вообще: если вы там проработаете хотя бы несколько лет, то почувствуете, как там нужна ваша работа, и вы получите опыт, который потом можно будет использовать, скажем, для специализации по тропическим болезням, если это будет вам интересно. Мой совет вам, Дринан: если можете, поезжайте. — Уорнер замолчал, закуривая сигарету. — Правда, прежде чем принять окончательное решение, вы должны подумать и о более конкретных вещах, например — о личных вопросах. Вам нужно четко представить себе, каково будет вам уехать из Англии — это во-первых; оставить здесь друзей и близких — это во-вторых.

— Собственно, по личным причинам я и стал думать об отъезде, — тихо сказал Том. — Я думаю, что взвесил все аспекты этого.

— Ага, так? Но ведь возникает еще и вопрос личного одиночества, когда вы там обоснуетесь. — Уорнер опять взял документы. — Тут написано, что предпочтение отдается неженатым мужчинам. Но я думал, что у вас есть какие-то планы в этом отношении? — Он не смотрел на Тома, задавая свой вопрос.

— Таких планов у меня нет, сэр, — ответил Том.

— Нет? Значит, вы не думали о женитьбе, прежде чем решиться на отъезд?

— Нет.

Наступило молчание. Потом Уорнер осторожно произнес:

— Пожалуйста, извините меня, но разве такое длительное отсутствие — предполагается ведь пять лет?.. — не будет ли это непомерным требованием к девушке, которая будет ждать вас?