Партнер для танго - Вера Копейко

— Вы… вы на самом деле не от Кирилла? — все еще не веря, спросила она.

Антон заметил, что длинные пальцы с ногтями, покрытыми бледно-розовым лаком, больше не дрожали. Страх прошел.

— Вы искали меня?

— Искал. Долго, — тихо ответил он. — Я так жалел, что не взял у вас номер телефона. Тогда, в купе.

— Но вы нашли его. — Она усмехнулась. — А я… — начала она, но осеклась, потом плотно сжала губы.

— Я даже ездил на выставку, искал вас среди перчаток. — Он засмеялся.

Снова заметил, как ее губы стиснулись еще сильнее. Будто упоминание о перчатках доставляло боль.

— Но если вы нашли мой билет у той милой проводницы, — она хмыкнула, — которая смотрела на вас, как… как кошка на сметану…

Он расхохотался, но не стал спорить.

— Там нет телефона…

— Не трудитесь, Ирина. Все не так. Я видел вас еще раз, в коридоре геронтологического Центра.

— Вот как? — Она с сомнением смотрела на него, морщила лоб, пытаясь вспомнить. — Нет, я вас не видела.

— Не видели? Конечно, я так искусно вжался в стенку, пропуская вас… Вы могли подумать, что это просто барельеф.

Она фыркнула, оглядела его. Будто оценивала — может ли такая фигура украсить ученый коридор.

Ирина помнила тот день, тот коридор. Солнце, светившее сквозь широкое торцевое окно, превратило его в длинный тоннель, наполненный расплавленным золотом. А ведь правда, был мужчина. Она не рассмотрела его, укрытого солнечными лучами. Впрочем, если бы даже рассмотрела, вряд ли запомнила бы. В тот миг она думала, как лучше сказать Кириллу то, чего он не хочет услышать.

— Это были вы? — спросила Ирина. — В коридоре было слишком много солнца. — Она улыбнулась.

— Ну, наконец-то, — облегченно вздохнул Антон.

— Что «наконец-то»? — спросила она, оглядывая его довольное лицо.

— Вы улыбаетесь. Вы любите солнце.

— Очень. Оно одного цвета с тыквой.

Антон вскинул бровь, словно хотел задать вопрос, но передумал. Не все сразу, еще успеет.

— Я была в тот день у профессора Дубровиной, — сказала она, чтобы не осталось никаких недомолвок.

— Профессор Дубровина — моя мать, — сообщил Антон.

— Вот как?

Снова прогрохотал поезд, оба поморщились. Теперь им обоим мешали вынужденные паузы, которые в начале разговора, напротив, помогали.

— Послушайте, Ирина, — сказал Антон, когда тишина вернулась, — давайте посидим где-нибудь. Вы ведь больше не подозреваете меня ни в чем дурном? — Он улыбнулся.

Она смущенно покачала головой.

— Я приглашаю вас в Дом журналиста, — продолжал Антон. — Он рядом.

— А вы туда вхожи? — спросила она.

— Сейчас туда все вхожи. Среди дня в кафе никого.

Ирина кивнула. Они пошли к переходу на станцию «Арбатская». Она шла рядом с ним и чувствовала, как успокаивается.

Когда этот человек позвонил и сказал, что у него есть новости по интересующей ее проблеме, она сначала хотела отказаться от встречи.

Зачем ей говорить с кем-то неизвестным? А если он от Кирилла? Это первое, что пришло в голову. Но она не просто разозлилась на себя, а возмутилась. Значит, она готова выполнить требование Кирилла? Она боится его? Да никогда! И она пришла.

Действительно, в кафе Дома журналиста было дневное затишье, они сели за столик на двоих под бледным светом бра.

— Итак, вы боитесь кого-то, верно? — прямо спросил Антон. — Страх — чувство нехорошее. Разрушительное.

— Вы все знаете о страхе? — насмешливо спросила Ирина, цепляя ремешок сумочки на угол спинки стула.

— Я врач. Вы должны меня слушать.

— Ага. И исполнять. — Что-то было в его голосе такое, от чего ей хотелось улыбаться. Просто так.

— В пределах разумного, — кивнул он.

— Уже лучше. — Она улыбнулась.

— Страх старит человека, чтобы вы знали. Спасибо, — сказал он девушке, подавшей кофе и тарелочку с пирожками.

— Согласна. Я это тоже знаю.

— Расскажите мне, я вам помогу.

— Да неужели? Вот так сразу? Но почему?

— Мне так хочется, — ответил Антон.

— Значит, вас интересует, зачем я приходила в Центр? К вашей матери?

— Вы приходили за формулой старения. Ее не существует.

— Профессор мне так и сказала.

— Но тот, кто вас послал к ней, не верит. Формула ему нужна. Он занимается страховым бизнесом?

Ирина покачала головой.

— Меня он больше не интересует.

— Но вы его все еще интересуете, верно?

Она пожала плечами:

— Я думаю… в общем, он обещал отомстить.

— Вы огорчили его? — тихо спросил Антон.

— Я ушла от него, — неожиданно для себя призналась Ирина.

Антон кивнул.

— Ваш работодатель… ваш… друг…

Она молча помешивала ложечкой в чашке.

— Не важно, Ирина. Я искал вас. Отправляясь в Вятку, устроившись в купе, всякий раз смотрел, не пройдете ли вы мимо… Но разве такое бывает — встретить дважды одного и того же попутчика?

Ирина покраснела. Она тоже вспоминала его, тоже высматривала его среди пассажиров и даже провожающих под «Прощание славянки»…

А потом они болтали. Антон рассказывал о клубе любителей ездовых собак «Хаскер», в котором есть питомник чистопородных хасок. О том, как он в них влюбился.

— Между прочим, клубы сибирских хасок есть во многих странах мира, — сообщил он восторженно.

— Я читала, — сказала Ирина, — что Роберт Пири добрался до Северного полюса на собачьих упряжках.

— Вас интересуют путешествия? — обрадовался он.

— Я вообще-то историк.

— У Роберта Пири в помощниках было двести пятьдесят северных ездовых собак, — выпалил он.

— По-моему, Южный полюс тоже покорили благодаря собакам, — заметила Ирина.

— Именно так. В 1911 году Рауль Амундсен взял с собой пятьдесят двух собак, а вернулся с одиннадцатью. Так что открытие и Северного полюса и Южного покоится на собачьих косточках. — Он вздохнул. — А какие они замечательные! А работящие! Живут до двадцати пяти лет, работают до пятнадцати.

— Я бы посмотрела, — сказала Ирина.

— Легко устроить. В эти выходные тренер начинает работать с четырехмесячными хасками. Поедете со мной? Это недалеко, под Звенигородом.

— Охотно, — согласилась Ирина.