Цветы барбариса - Стелла Майорова

Только бы не зареветь. Вот позор-то будет.

— Я ничего не сказала ментам, расслабься, милашка. Мой подарок вам на свадьбу, — нервно хохотнула. Бок отозвался резью.

Психопатка чертова почему-то все еще стояла у моей постели как статуя.

— Чего тебе еще?! Не нужен мне твой Рома, — я отчеканила. — Никогда не был.

Наконец, подняла глаза. А вот я не смогла смотреть на нее: во рту снова появился привкус железа.

— Ты выйдешь в эту дверь и забудешь обо мне. Как и я о тебе. Я сполна рассчиталась с тобой, как считаешь? — я кивнула подбородком на повязку на боку. — Ты получила свое возмездие? Полегчало?

Она молчала.

Костыль впивался в мою ладонь. Я едва удерживала себя на ногах. От слабости и острой боли испарина покрыла поясницу. Я стиснула зубы.

— А теперь послушай меня: вы оба просто переступите меня и пойдете дальше, вприпрыжку и держась за руки. Усекла? Я пришла к нему сама. Его оставь в покое.

— Ты любишь его?

Нахрена тебе знать, подруга?

Кишки скрутило вмиг.

— Я себя люблю, — я расхохоталась, — больше никого.

Она отступила на шаг. Еще. А потом развернулась и сбежала.

Я смеялась и смеялась. Громко. Отчаянно. Чтобы не слышать собственных рыданий.

Я сидела на краю койки и чувствовала, как в груди расползается ледяная пустота.

Капельница щелкала ровно, капли падали, будто отсчитывали время до конца моей жизни.

Я смотрела на них и думала:

«Вот так и он: капля за каплей вытечет из меня, и ничего не останется».

Я закрыла глаза, но даже в темноте видела ее веснушки и слышала шорох платья.

— Нужно, чтобы кто-то привез ваши документы, — знакомая медсестра хлопотала у койки.

— Да, — я задумалась. Нужно было как-то выкручиваться. — Слушай, Алина, — я глянула на ее бейдж, — можешь одолжить свой телефон?

— Без проблем, — она нырнула в карман.

— Интернет есть?

Кивнула.

— Дай мне пару минут, — я подмигнула.

Когда она вышла, я нашла телефон приемной Макса. Он всегда сходил по мне с ума. Назвала секретарше мое имя. Оно подействовало чудесным образом: он ответил прямо во время совещания.

А через час был уже на пороге палаты.

— Барби? — огромный букет нежно-розовых пионов вошел первым. Палата тут же наполнилась интенсивным ароматом цветов. Где достал их в декабре? — Привет, красивая, — он опустил цветы и посмотрел на меня. Все с тем же обожанием.

Когда увидела его, впервые за день подумала: может, зря я ему позвонила? Хотелось нырнуть обратно в больничную койку, где пахло Ромой и кровью.

— Когда сказала, что в больнице, думал, ты была в машине Марка, — он подошел и поцеловал меня в щеку, — слава богу, ты в порядке.

Этот мужчина всегда был моим спасением.

И никогда моим домом.

— Спасибо, что приехал, — я взяла его руку, игнорируя непривычный холод, который вдруг ощутила.

— Палата ужасная, — он скривился. — Я сегодня же перевезу тебя в частную.

— Не нужно. Я хочу домой. Устала от этого места, — сжала его пальцы. Холодный металл обручального кольца привычно покалывал.

— Ты справишься? Наймем сиделку, — погладил меня по голове.

— Не нужно. Макс, мне надо кое-что рассказать тебе про Марка… — я теребила волосы.

— Я знаю.

Я вскинула на него глаза.

— Я искал тебя везде, думал… думал подонок убил тебя и закопал где-то, и просто сочинил байку, что ты чудесным образом сбежала. Где ты была?

— Спряталась, — опустила лицо. — Откуда ты узнал? — воспоминания сжали меня, как тиски. Заснеженные кусты туи будто снова закололи кожу.

— Урод хвастался направо и налево, как отделал тебя, — поморщился. — Сукин сын получил по заслугам. Я заберу тебя, не волнуйся ни о чем.

— Мои документы и вещи…

— Я все решу, малыш, — он погладил меня под подбородком. — А потом мы поедем домой.

Деньги и связи творят чудеса.

Уже к вечеру я была в огромной светлой квартире, что мне снял Макс. Словно и не было ничего, словно я никогда не падала с высоты этого пентхауса.

Я снова оказалась в своем мире. Идеальном, где не пахло мандаринами, гаражной пылью и теплом его ладоней.

Снова мне целовал плечи чужой мужчина с дорогим парфюмом.

— Я обожаю тебя, красивая, — Макс шептал мне на ухо. А я тихо морщилась от его слов, как от розг.

И слезы резали глаза.

И было очень больно.

Эпизод 29. Где ты, Варька?

Рома

Хочешь знать,

Как я тут?

Мне плевать,

Ее не вернуть.

Хочешь знать,

Каково мне здесь?

Честно говоря, знаешь,

Мне пиздец

Я плелся на автомате. Пошатывало. Не помню, как дошел домой.

Яна сидела на скамейке у подъезда.

Я сильно не хотел ее видеть. Никого не хотел.

Молча прошлепал мимо. Она поплелась за мной. По лестнице. В квартиру.

Да срать. Пусть делает, что хочет.

Скинул обувь, стянув один ботинок о другой, содрал куртку.

Меня потряхивало. В голове гудело, словно там была трансформаторная будка.

Молчаливая тень двигалась за мной по пятам. Давила. Сжимала воздух.

Я был не в себе. Хотел, чтобы она убралась. Просто исчезла. Хотя б до завтра. Чтобы я отдышался.

— Тебе надо поесть, мой хороший.

Я поморщился. В печенке закололо.

В кухне на полу развалившиеся пакеты c продуктами. Оранжевые пятна апельсинов на полу. Я хочу смотреть на них, никак не на лужу, которая впиталась в швы между плиткой.

Я прошел мимо.

На автомате достал ведро.

Налил горячей воды, плеснул моющее. Тряпку кинул. Намочил. Выжал.

Встал на колени.

И повел.

Раз.

Два.

Три.

Быстро. Рьяно. Как будто смогу стереть то, что здесь было.

— Давай я, Ром, — тихий голос ударил меня. Почти мученический. Мерзость.

Я без нее и дня не мог протянуть. А теперь не знал, как на нее смотреть.

Мы уже не те. Сука, все не то.

У меня не было больше невинной милой девочки, что любил со школьной скамьи. У нее не стало того добродушного парня, за которого собиралась замуж. Она в этой истории потеряла невинность, а я душу.

Пол скрипел под тряпкой. Мокро. Скользко. Пахло железом еще сильнее от горячей воды.

Руки дрожали. Я тер так, будто оттирал с себя воспоминания.

— Надо растение пересадить, погибнет, — она присела у разбитого горшка.

— Не трогай ее! — я приподнялся и только сейчас заметил раскинувшийся по кафелю тонкими стеблями барбарис. Желтые листья утопали в чернеющем пятне рассыпанной земли. Хрупкое растение покоилось на мелких осколках.

Я упирал в него глаза какое-то время. Под веками защипало.

Яна отступила от моего вопля.

Я молча