Медный ангел - Кэтрин Полански

Виллеру позволил себе посмотреть на герцогиню: фарфоровое личико, хрупкая фигурка, движения еще по-девичьи резки, не похоже, что перед мим – счастливая замужняя женщина. Ее надо охранять, как ценнейший алмаз, а у Теодора даже шпагу не изъяли и не спросили ни о чем.

Лицо герцогини, по мере тою как она читала послание, становилось все оживленнее, на губах появилась улыбка, на щеках румянец. Виллеру догадался, что письмо составлено в обычной для Камиллы ехидной манере, и это герцогиню рассмешило. Теодор невольно залюбовался ею, словно прекрасным произведением искусства, ни на минуту, однако, не забывая, что она – живая женщина. Наконец герцогиня дочитала и подняла взгляд от письма; Виллеру поспешно отвел глаза.

– Благодарю вас, шевалье, за доставленное нам послание. – Не смотреть на нее просто неприлично, поэтому Теодор нашел некую точку у нее на лбу и туда уставился. – Госпожа де Ларди в Париже, как мило! Она не появлялась здесь уже очень давно. Она всегда мне нравилась, и мне жаль, что мы так редко общаемся. Она упоминает, что вы служили у моего брата? – Теодор кивнул. – В таком случае, нам есть о чем поговорить! Я очень скучаю по Людовику, и мы с вами найдем, что рассказать друг другу. – Герцогиня вдруг улыбнулась. – Не желаете ли присоединиться ко мне за завтраком, шевалье?

– За завтраком? – По мнению Теодора, пора утренней трапезы миновала давным-давно, его завтрак уже успел благополучно забыться. Но здесь, кажется, время шло по-иному. Шевалье вспомнил, что обитатели роскошных парижских особняков ложатся очень поздно, и соответственно встают в середине дня.

Воспользоваться приглашением Виллеру не успел: в комнату вошел очередной слуга и поклонился:

– Ваше высочество, приехал герцог. Сейчас он придет сюда.

– Очень хорошо, – одобрительно улыбнулась герцогиня и повернулась к Виллеру: – Вы сразу решите все вопросы. А позже, если это будет возможно, я хотела бы поговорить с вами о моем милом браге. Он пишет мне достаточно часто, и все же... – Она не договорила, потому что в комнату вошел ее супруг.

Герцог де Лонгвиль оказался немолодым человеком, разряженным просто сногсшибательно – у Теодора даже в глазах зарябило. Тем не менее шевалье поднялся, как того требовали правила приличия, и приветствовал герцога глубоким поклоном. Украдкой бросив взгляд на герцогиню. Теодор обнаружил, что молодая женщина словно заледенела: разительный контраст с оживленной, веселой девушкой, беседовавшей с ним не далее как несколько минут назад. Что же происходит здесь за ширмой благопристойности?

– Шевалье де Виллеру прибыл в Париж вместе с госпожой де Ларди, он начальник ее охраны. А раньше он служил моему брату в Эльзасе, – сообщила герцогиня мужу. Говоря о брате, она невольно улыбнулась. Герцог, явно сочтя эту улыбку предназначенной ему, самодовольно ухмыльнулся.

– Конечно, конечно. – Он быстро просмотрел бумагу, поданную женой. Потом оглядел Теодора с головы до ног. Виллеру инстинктивно положил руку на эфес шпаги – пренебрежительно-изучающие взгляды, даже со стороны высокопоставленных особ, он очень не любил. Но герцог явно не желал оскорблять его, всего лишь оценивал. – Рад приветствовать вас в моем доме, шевалье. Камилла наконец-то выбралась в столицу, как мило! И очень вовремя, в ее стиле. Его величество болеет – самое время устраивать балы... Значит, вы начальник ее охраны? Однако, – герцог уставился на искалеченную руку Теодора, – как же вы справляетесь со своими обязанностями?

Вопиющая бесцеремонность, но вызывать на дуэль кузена Камиллы в планы Теодора не входило. Пришлось действовать дипломатическим путем.

– Это большая честь для меня. – Виллеру поклонился. – Я уверяю вас, ваше высочество, мои раны не мешают мне верно и достойно служить госпоже де Ларди.

Герцог покачал головой. Теодор натянуто улыбнулся.

–Я справляюсь, черт тебя подери. Из шкуры своей вылезаю, но справляюсь.

Герцогиня переводил взгляд с него на мужа.

– Камилла никогда не ошибается в людях, – наконец сказала она супругу.

– Верно, – герцог склонился к руке жены. Прошу извинить меня, дорогая, у меня дела. Вы разберетесь дальше сами.

– Разумеется, – кивнула герцогиня.

Теодор проводил де Лонгвиля взглядом и вопросительно посмотрел на молодую женщину. Та махнула рукой:

– Садитесь же, шевалье!

Теодор сел и озадаченно моргнул: герцог ушел – и его жена оттаяла. Снова живая женщина, а не ледяная статуя. Они в ссоре? Непохоже. Впрочем, это не его дело.