Бьющееся сердце - Лора Павлов

— А почему ты отменила свадьбу? — спросил он, нахмурив лоб.

— Жених нашел себе другую, — сказала я. Сказала просто, чтобы облегчить его собственную боль и, похоже, это сработало.

— У меня много девчонок, Санни. Но я не верю, что кто-то не захотел бы на тебе жениться. Ты моя особенная девочка. Ты умеешь заботиться о больных детях, печешь лучшие риски и капкейки, ездишь верхом, отлично плаваешь, у тебя классная собака и ты очень красивая. — Он взял меня за руку. — И ты самая добрая девочка из всех, кого я знаю. Хочешь, я попрошу своих дядек набить ему морду? Дядя Ро чемпион, и они все очень сильные. Папа может побить кого угодно, кроме дяди Ро, наверное.

— Нет, — сказала я сквозь смех. — Сейчас я счастлива. Просто хотела сказать, что быть не как все — это не всегда плохо. Иногда это значит, что мы — особенные.

— Папа всегда говорит, что я особенный. И он как я. У него тоже не было мамы. И он самый лучший папа, — его глаза засияли, пока я доставала еще одну миску для крема. Нэш рассказывал мне, что его мама умерла при родах — и я не могла представить, как тяжело это было и ему, и его отцу. — А твоя мама приносила тебе капкейки, когда ты была звездой класса?

Я пододвинула ему табурет к столу, чтобы он снова мог дотянуться. Я отмерила масло и выложила его в миску.

— Мои родители замечательные. Но, — сказала я, показав ему на телефоне фото всей нашей семьи, — у них пятеро детей, а еще я рассказывала тебе про своих двоюродных братьев — мы выросли буквально по соседству. Так что мама не всегда могла испечь капкейки для всех нас по любому поводу. Но в день рождения у нас всегда было что-то особенное и этого было достаточно.

Он внимательно рассмотрел фото и вдруг расхохотался, запрокинув голову:

— Ух ты, Санни! У тебя столько братьев и кузенов! И все парни! Ты хоть раз мечтала о сестренке?

— Нет, — улыбнулась я. — У меня была лучшая подруга — Фара. И она была мне как сестра.

Я прочистила горло. Боль от ее имени всегда накрывала внезапно и сильно.

— И вот пока мы об этом говорим… я только что кое-что вспомнила.

— Что? — спросил он.

— Мама Фары всегда приносила угощения в первый день школы, в день рождения и даже в полудень рождения, — сказала я, вспоминая с улыбкой. — У нее не было братьев и сестер, так что родители ее очень баловали.

— А тебе было обидно из-за этого? — спросил Катлер.

— Нет. У меня была чудесная семья. Как у тебя. Фара часто чувствовала себя одинокой, потому что ее родители были очень заняты. Они устраивали ей шикарные вечеринки, приносили в школу необычные угощения, но проводили с ней мало времени. А ведь иногда все снаружи выглядит красиво, а вот как оно чувствуется внутри — куда важнее.

— А я всегда чувствую себя хорошо внутри. Моя подружка Руби меня этому научила, — сказал он, аккуратно высыпая в миску сахарную пудру из мерного стаканчика. — Как ты думаешь, Фаре было грустно внутри, потому что ей хотелось больше времени проводить с семьей?

У меня сжалось сердце. Эта девочка буквально жила у нас дома, пока мы росли.

— Думаю, да. Поэтому всегда помни: самое главное — быть любимым. Не то, как все выглядит, Бифкейк. А то, как ты себя чувствуешь.

— Мне хорошо, когда я с тобой, Санни. Наверное, Джоли так же себя чувствует, когда печет вместе с мамой, — проговорил он так буднично, что я только и смогла, что уставиться на него с открытым ртом. Я обожала, как он просто и честно выражал свои чувства.

Дверь внезапно распахнулась, и в комнату вбежала Винни, а следом появился Нэш с широкой улыбкой.

— Пахнет капкейками, а я проголодался. Хватит уже выгонять меня из клуба крутых кондитеров, — пошутил он.

Я покачала головой, смеясь, а Катлер бросился к нему, и отец подхватил его с легкостью.

— Санни — самая лучшая пекарша и самая лучшая девочка, пап. Нам стоит надеяться, что она останется надолго. Потому что с ней у меня все хорошо внутри, — заявил Катлер с полной серьезностью.

Нэш рассмеялся, и я вместе с ним.

— Ага. У меня с ней тоже все хорошо внутри, — сказал он и подмигнул мне.

Я тут же почувствовала, как по шее поднимается жар.

Этот мужчина действовал на меня просто обезоруживающе. Я не знала, что с этим делать.

Но решила не думать слишком много.

А просто наслаждаться.

Потому что ни Нэша, ни его маленького сына мне было уже не насытиться.

23

Нэш

— Ты сделал это нарочно, — заскулил Кингстон, а я прикрыл рот ладонью, чтобы не рассмеяться. — Она что, олимпийская чемпионка по волейболу?

— Моя Санни — лучшая игрок в мире, — подпрыгивал Катлер от радости, когда мы с Эмерсон разгромили Кингстона и Ромео в финальном раунде. Она дала моему сыну пять, а потом обняла его и чмокнула в щеку. Эти двое теперь были не разлей вода. И я замечал, как внимательно она наблюдала за дыханием Катлера, когда мы все были на улице. Она следила за ним так же, как и я — выискивая любые признаки одышки. Может, это профессиональное, она ведь врач. Но нутром я чувствовал — дело не только в этом. Она просто любит моего пацана. И я в этом не сомневался.

— Никто тебя не заставлял. Это ты предложил сыграть в волейбол. Учитывая, что в бейсболе я тебя уделал, ты сам подписался на реванш, — рассмеялся я, когда Эмерсон подошла ближе. Ее волосы были собраны в высокий хвост, а короткие шорты подчеркивали длинные подтянутые ноги.

Она и так была самой красивой женщиной, которую я когда-либо видел, но, черт возьми, наблюдать, как она выносит всех подряд в волейбол — было еще сексуальнее.

У Ромео и Деми был пляж возле воды на новом участке, и они оборудовали там волейбольную площадку. Кингстон был из тех парней, которые хороши во всем, и был уверен, что легко всех уделает. Но я как-то упустил из виду упомянуть, что Эмерсон играла в волейбол на уровне колледжа. И с каким удовольствием я смотрел на то, как у всех глаза лезли на лоб, когда мы снова и снова побеждали в паре, не оставляя шансов ни одной команде.

— Ого, девчонка, ты и умная, и спортивная. Это было круто, — сказала Руби,