Идеальный герой - Виктория Коннелли

— Поняла по тону.

Оли вздохнул с облегчением:

— Хорошо хоть я не сказал, что на мне нет брюк!

— Тебе прямо сейчас нужно на съемки?

— Боюсь, что да. Тереза нервничает. Они сегодня снимают быстрее, чем она рассчитывала, и меня ждут на площадке.

— Но ты же не обедал!

— И ты тоже.

— Но я могу перекусить дома!

— Перехвачу что-нибудь по дороге, не волнуйся за меня, — заверил ее Оли.

— Эй, старина, — нагнулся он к водителю, когда они въехали в Лайм-Реджис. — Сможешь меня подождать? Мне потом надо в Марлкоум.

— Без проблем, — ответил тот, взглянув на Оли в зеркало заднего вида. — Вы же актер? Я вас видел по телику.

Оли неохотно кивнул.

— Я сразу понял, что это вы! У меня глаз — алмаз! Вы играли… как его?

Он снял руку с руля и прищелкнул пальцами.

— В «Парижских ночах»! Угадал?

Оли снова кивнул.

— Увлекательное кино, ничего не скажешь! Я смотрел его с женой и тещей — вот это была досада!

Кей усмехнулась, вспомнив эпизод, на который намекал шофер.

— А для вас это просто работа? Чтобы за это еще и платили! Да, скажу я вам, не ту работенку я выбрал!

Таксист высадил их у Морского променада, обещав дождаться Оли, и они направились к гостинице.

— Такие разговоры, наверное, для тебя не редкость, — предположила Кей.

— Случается.

— Выходит, маскировка не помогла?

— Выходит, нет, — согласился Оли. — Зато тебя, по крайней мере, он не узнал.

— О, меня никто никогда не узнает! — рассмеялась Кей.

Оли остановился и посмотрел на нее:

— Это несправедливо.

Кей тоже остановилась. Оли снял очки:

— Весь мир должен знать, какая ты.

Кей не знала, что надо отвечать на такие слова, поэтому просто промолчала, и правильно сделала, потому что Оли придвинулся к ней близко-близко, наклонился и поцеловал. Она тысячу лет об этом мечтала, но не слишком верила в такую возможность, и теперь, когда это все-таки произошло, словно застыла: как будто она оставалась в мечтах и боялась открыть глаза. Когда он отстранился, Кей все-таки приоткрыла глаза и снова увидела этого высокого, под два метра ростом, мужчину — он никуда не испарился. Оли смотрел на нее не отрываясь, и Кей не могла произнести ни слова.

— Что с тобой? — спросил он.

Она помотала головой. Оли рассмеялся.

— Что? — не поняла она причины его веселья.

— Ты смешная!

— Почему? — обиделась Кей, отказываясь принять его слова за комплимент.

— Потому что голова у тебя забита всякой ерундой.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ты романтическая натура! Веришь в принца на белом коне и в сказки со счастливым концом.

— С чего ты взял?

— Да у тебя это на лице написано! На твоем прекрасном, мечтательном личике.

Оли улыбнулся и легонько коснулся ее щеки.

— Мне такая, как ты, еще ни разу не попадалась, — признался он. — Видимо, киноиндустрия вышибает из человека романтические представления.

— Но это ужасно! — воскликнула Кей. — Особенно если играешь какого-нибудь возвышенного персонажа.

— Не стоит думать, что мы точно такие же, как те, кого изображаем на экране, — пожал плечами Оли. — Я, например, совсем не похож на капитана Уэнтуорта.

— Знаю, — сказала Кей, в душе не веря его словам: она ни минуты не сомневалась, что ее спутник — настоящий романтический герой.

— Это просто работа, как любая другая.

— Но для того чтобы сыграть роль, в тебе должны быть и чувствительность, и страсть, — покачала она головой.

— Может быть.

— Когда ты играл Сиднея Картона в «Повести о двух городах», я так переживала, что потом всю ночь не могла заснуть!

Оли рассмеялся:

— Но я не Сидней! Я не стал бы, как он, расставаться с жизнью! При первой возможности уехал бы из Парижа и выбросил бы из головы эту глупую Люси.

— Нет! — возразила Кей. — Я тебе не верю.

Они уже подходили к гостиной. Шум моря отдавался у них в ушах.

— Я актер, эгоист и дрянь-человек, — сказал Оли. — На твоем месте я бы не спешил вступать со мной в какие-то отношения.

Сердце Кей ухнуло куда-то в пустоту. Значит, сам он не против вступить с ней в отношения? Так следует его понимать?

— Ты на что-то намекаешь? — осмелилась спросить она.

Он улыбнулся, но глаз не отвел.

— Возможно.

Кей хотела еще что-то спросить, но случайно оглянулась на Уэнтуорт-хаус.

— Кто это? — удивилась она, заметив на пороге гостиницы две незнакомые фигуры.

Молодой женщине с прической ежик, в белой кепке и узких джинсах следовало бы разгуливать не по Лайм-Реджису, а где-нибудь на Кенсингтон-Хай-стрит[15]. Она держала за руку девочку лет пяти, розовощекую, с длинными белокурыми волосами, стянутыми в хвост.

— Энабел! — позвал Оли.

— Оли!

Девчушка выпустила руку женщины и побежала ему навстречу. Оли высоко поднял ее и закружил.

«Кто же это? — не могла оправиться от изумления Кей, как вдруг ее осенило: — О господи! Это же его дочь!»

Волосы у девочки были того же золотистого оттенка, что и у Оли, так что вывод напрашивался сам собой.

«У него внебрачный ребенок! Если я выйду за него замуж, то стану мачехой!»

— Вот, Бел, я хочу познакомить тебя с одной своей очень хорошей приятельницей, — сказал Оли, опустив девочку на землю.

«С очень хорошей приятельницей…»

Кей не слишком обрадовалась такой рекомендации, но что он мог сказать в подобных обстоятельствах?

«Вот твоя новая мама, и ты должна полюбить ее так же, как люблю ее я»?

— Кей, это Энабел, — представил девочку Оли. — Энабел, это Кей.

Детские щечки покрылись нежным румянцем.

— Здравствуйте, — сказала она и робко улыбнулась.

— Здравствуй, — поздоровалась Кей.

Такого прелестного ребенка ей еще не доводилось видеть. Только почему она раньше никогда о ней не слышала? Как Оли удавалось так долго скрывать ее от всех?

— Энабел — дочь Терезы, — сказал Оли.