Сотканные из времени - Нонна Монро

Толпа журналистов сбилась в кучку. Дорогие фотоаппараты ослепляли вспышкой, жадно щелкая студентов. Часть прессы была в фойе. Остальные выстроились на дорожке, ведущей в зал на втором этаже спортзала. Вечеринка проходила там, чтобы студенты постоянно находились на виду и непытались спрятаться в комнатах.

Линда постаралась на славу и организовала не только фотозону, но икрасную ковровую дорожку и видеографа. Я пропустил начало из-за очередного приезда Шона и юриста Корворда. Сделка по продаже акций была официально завершена. Для всех президентом оставался Джонотон, но повсем документам числился я.

Естественно, Корворд пожелал обеспечить себе безбедное будущее и загнул неплохую сумму. Шон, мой личный волк сУолл-стрит, почуял запах торгов и вцепился вДжонотона, словно акула. Тот сдался под напором и скинул двадцать процентов, от ранее заявленной суммой.

Я ине надеялся увидеть Кэтрин рядом с прессой. Вероятно, она швырнула им средний палец и сгордостью прошагала в зал, в компании Тайлера иЭнтони. Я исам не собирался давать какие-либо комментарии, ноЛинда слезно умоляла сделать несколько кадров.

—Люди должны знать вице-президентов в лицо!— Настаивала она.

Линда в целом не упускала возможности со мной поболтать. Она была буквально везде, где бы яне оказывался. Такое внимание выглядело немного странно. Но страннее выглядело лицо Кэтрин, которая, конечно же, оказывалась поблизости и смиряла нас двоих взглядом, от которого стыла кровь в жилах. За все эти дни мы неразговаривали. К тому же, Линда задалась целью стать моим лучшим другом. Осталось лишь купить парные футболки и сплести браслеты из бисера.

Во мне плодились подозрения. И пускай я пытался оставаться дружелюбным, но внимание Линды в какой-то момент начало напрягать. И нехотелось делать преждевременных выводов и разбрасываться обвинениями, но поговорить сЛиндой определенно стоило.

Студенты активно позировали. После накидывали верхнюю одежду и уверенным шагом направлялись на улицу. Там их ждала вторая порция внимания и очередные вспышки камер. Джонотон, заметив меня, активно замахал. Натянув дежурную улыбку, я двинулся к нему. Мы шагнули на дорожку и уставились в объективы. Пресса вела себя сносно. Никто не задавал неудобных вопросов, не выкрикивал провокации. Молчаливые щелчки, и яоблегченно покинул пьедестал славы.

Мысленно я уже был в зале. И жадно выискивал глазами Кэтрин. На выходе меня нагнала Линда.

—Все идет хорошо. Ребята в восторге от журналистов!— Она накинула кожаную куртку и отбросила светлые локоны за спину. Глаза блестели от предвкушения.

—Ты молодец. Хорошо постаралась.

—Под твоим четким руководством и миссис Стюарт!

Ледяной ветер щипал кожу. Я спрятал руки в карманы и окинул взглядом Линду. Таинственная улыбка сверкала на губах. Опустив глаза, она шла, словно по подиуму. Безусловно красивая и эффектная. Но кроме приятельских чувств, я ничего не испытывал.

И нехотел.

Потому что мое сердце, как и яйца, принадлежали Кэтрин. И было бы неплохо, если бы она вернула их кРождеству.

Зал выглядел великолепно за счет черного бархата, светлых деталей и белых роз. Стены украшали черные рамки с черно-белыми картинами. По углам стояли манекены в винтажных платьях и украшениями из жемчуга. Длинные столы расположились возле стен, открыв простор для танц-площадки. Официанты в черных фраках разносили напитки и закуску. Несколько фотозон так же были украшены настоящими цветами.

Кэтрин

Я задержал на ней взгляд чуть дольше положенного, так как мое здравомыслие сейчас где-то на уровне паха. Черт. Тайлер Гилл легко мог утереть нос самой Анне Винтур. Потому что даже она бы несмогла подобрать для Кэтрин что-то лучше, чем это платье. Каждый изгиб был идеально подчеркнут. Ноги казались бесконечно длинными. А пышная копна волос подпрыгивала от каждого движения. Кэтрин обнималась сЭнтони, фотографируясь на фоне одной из фотозон. Тот по-хозяйски закинул руку ей наплечо и тодело касался губами щеки. Стало трудно дышать. Жар лизал шею, грозясь выдать меня с потрохами, но яне мог отвернуться и отвлечься. Все мое внимание принадлежало ей. Всегда принадлежало ей.