Жемчужина дракона - Ната Лакомка

— Где вы? — спросил брат герцога, и я взяла его ладонь и положила на свое колено.

Рука его была прохладной, и эта прохлада показалась мне сейчас самым желанным на свете. Мужская ладонь поднималась все выше и выше, и вскоре легла на мое бедро выше чулка.

— Значит, мой брат вам совсем не нравится? — просил Тристан, и пальцы его дрогнули, поглаживая, лаская.

— Я уже сказала об этом… — еле выговорила я. — Подвязки нет. Убедились? Продолжим игру…

Но Тристан не спешил возвращаться к трик-траку.

— А вы ему очень по душе, как я понял, — он медленно провел рукой, добираясь до моей талии, а потом до груди, нащупав верхний край корсета.

Сердце мое колотилось сумасшедшим перестуком, дыхание сбилось, но я не противилась и не сделала ни одной попытки отстраниться. Меня как будто опутывало золотистой сетью, лишая собственной воли, заставляя разум молчать, а тело плавиться от предвкушения наслаждения, от ожидания поцелуя… Я положила голову на плечо лорду Тристану, потому что было уже не важно — убийца он или нет, соблазнитель или калека… Наверное, я не стала бы сопротивляться, вздумай он сейчас съесть меня живьем…

— Обычно драконы нравятся человеческим женщинам, — сказал Тристан приглушенно, и его голос заставил мое сердце сладко задрожать. — И драконам нравятся человеческие женщины. Особенно девственницы — они горячие, как солнце, и греют так же, как золото. Вы такая горячая сейчас, леди Изабелла… — он потянул ворот моей рубашки, и я закрыла глаза, отдаваясь полностью во власть этого странного человека. — На вас остались только два чулка, нижнее белье, рубашка и корсет, — прошептал Тристан. — Не слишком много. Мне надо выиграть всего лишь пять раз…

Он оставил меня так внезапно, что я покачнулась ему вслед, потеряв опору. Он вернулся на свою постель, а я осталась сидеть, как деревянный болванчик, постепенно пробуждаясь от своего золотистого чувственного сна.

— Вы… вы… просто проверяли, сколько на мне одежды? — спросила я, запинаясь.

— А вы хотели чего-то другого? — на губах его порхала легкая улыбка, и он был, судя по всему, очень доволен собой.

— Что за игры вы ведете? — я почти пришла в себя и теперь вместо любовной страсти ощутила обиду и злость.

— По-моему, мы играем в трик-трак, нет?

— Разве играем? — вспылила я, чувствуя себя невероятно глупо. — Бросайте кости!

— Слушаюсь, леди Изабелла, — он учтиво склонил голову, нашарил рожок и встряхнул его.

С этой минуты я не выиграла ни одной партии. Я даже не успевала вникнуть в игру, как фишки моего противника оказывались в «доме». Я сняла один чулок, потом другой, схитрила и сняла цепочку с ладанкой, затем корсет. Всякий раз, когда лорд Тристан прикасался ко мне, чтобы убедиться в надлежащем исполнении уговора, меня бросало в дрожь, но теперь брат герцога был само воплощение деликатности. Он дотрагивался лишь кончиками пальцев и продолжал игру, и это злило меня все больше — в то время как я горела, Тристан оставался невозмутимым.

Рубашка была проиграна так же молниеносно, и я замерла, комкая ворот и не решаясь ее снять.

— Похоже, удача изменила вам, — сказал лорд Тристан, вольготно развалившись на постели.

Я промолчала, не зная, что ответить. Я затеяла эту глупую игру, и теперь не знала, как выбраться из капкана, в который сама же и угодила.

— Думаю, на этом надо остановиться, — произнес Тристан, и я встрепенулась. — Уже за полночь, самое время для сладкого сна. Доберетесь до своей комнаты сами или вас проводить?

— Сама, — прошептала я, растерявшись, что все так неожиданно закончилось. Я рассчитывала, что придется сражаться, как на настоящем поле боя, хитря и лавируя, а мне просто сказали: ничья, иди домой.

Позабыв о брошенной одежде, я поднялась на ноги и попятилась к выходу, не спуская с лорда Тристана глаз. Он лежал на постели, изящно подперев голову рукой, и не делал никаких попыток удержать меня.

Когда я открыла дверь, он что-то сказал, а я не расслышала, и оглянулась с раздражением.

— Что? — переспросила я.

— Вам не надо ничего бояться в этом доме, — повторил Тристан громче и очень четко. — Ни вашей чести, ни вашей жизни ничего не угрожает.

Вылетев в коридор стрелой, я бросилась вон из дома. Стыд и еще кое-что кроме него гнали меня прочь, словно подхлестывая плеткой.

Я выскочила на крыльцо и остановилась, потому что в лицо мне ударил ветер — да какой!.. От этого порыва я задохнулась и привалилась спиной к косяку. Тристан был прав — выходить из дома в такую пору было небезопасно. Я видела, как раскачивались качели, и это было жутко — как будто невидимый призрак развлекался, гоняя подвесное сиденье туда-сюда!.. Море в клочьях пены походило на бурлящий котел, а дождь хлестал прямо и немного косо, вбивая в камни тощие травинки.

Рубашка промокла в одно мгновение, облепив тело от плеч до щиколоток. Я убрала с лица мокрые волосы и подставила лицо ветру и дождю, позволив им остудить мои горящие щеки и… тело. Эта прохлада казалась мне спасительной, и я рванула ворот, чтобы дождь охладил грудь. Но струи воды не гасили внутренний пламень. Мне хотелось закричать — во все горло, чтобы выплеснуть досаду, злость, но я ишь сильнее стискивала зубы, понимая, что не просто проиграла одежду в трик-трак. Я проиграла нечто большее…

Что-то сродни животному страху заставило меня посмотреть на окно комнаты лорда Тристана. Золотистый свет обрисовал темную широкоплечую фигуру по ту сторону стекла. Отодвинув ширму, слепой брат герцога стоял у окна, и лицо его было обращено в мою сторону.

Я почувствовала себя совершенно голой в промокшей насквозь рубашке, словно он мог разглядеть меня в темноте, под дождем… Я юркнула обратно в дом, уже не помышляя ни о каком побеге. Скрывшись в спальне и заперевшись изнутри, я скинула остатки одежды, насухо вытерлась и укрылась с головой, свернувшись клубочком.

Глава 15. Планы на субботу

Ночь я провела дурно, то проваливаясь в дремотный сон, в котором убегала от морских чудовищ, то просыпаясь от страстного томления, и едва не умирала от стыда за это. Утром я выглянула в окно и увидела спокойное море — не синее, как обычно, а зеленоватое после шторма. Умытое небо сияло, как стеклышко, и чайки качались на волнах, как ни в чем не бывало. Я подавила желание