Жажда любви - Элоиза Джеймс

Элайджа приехал домой после встречи с суконщиками и до совещания с американцами, приказав перед этим кучеру гнать коней во весь опор, так, словно все адские псы мчатся за ними. Сидя в экипаже, он склонился над бумагами, исписанными угловатым неразборчивым почерком Питта. Буквы танцевали перед глазами: заметки о французских агентах, о настроении в палате общин, о недавних выборах.

Он вошел в дом, изнемогая от головной боли. Но его уже поджидал приплясывающий от нетерпения Фаул.

– Если позволите, ваша светлость…

– У меня нет времени, – механически бросил он, позволив лакею снять с него плащ и швырнув шляпу на стул. Он не стащил с головы парик. Было чертовски жарко, но какая разница? Главное – сделать ход и немедленно покинуть дом. Тогда у него есть все шансы успеть на совещание с американцами.

– Ваша светлость, – настаивал Фаул, – я должен поговорить с вами.

В его голосе звучало такое отчаяние, что Элайджа, уже успевший поставить ногу на нижнюю ступеньку, остановился.

Ровно через две минуты он взлетел по лестнице и распахнул дверь своих покоев. Джемма, разумеется, сидела за шахматным столиком.

Герцог уселся, нечеловеческим усилием воли взяв себя в руки. Джемма с улыбкой взглянула на него, но при виде его лица улыбка померкла.

– Я верно понял? Вы поселили в доме женщину дурной репутации? – спросил он, садясь и передвигая пешку на е4.

Он обдумал этот ход за пять минут, между одной и другой встречей, а теперь просто не хватало времени предложить что-то еще.

Она так же быстро повторила ход, после чего сложила руки на коленях:

– Маркиз Уортон и Малмсбери прибыл сегодня днем. Вы, как и я, разумеется, были извещены о его приезде?

– Меня не известили, что он притащит с собой шлюху.

– Печальное упущение, – вздохнула она. – Его действительно сопровождает некая миссис Гроуп.

От такой несправедливости у герцога перехватило горло.

– Вы хоть понимаете, – выговорил он наконец, прислушиваясь к собственному резкому голосу, – как подобный скандал отразится на моей карьере?!

– Не знаю. А это вызовет скандал?

Ее искреннее любопытство лишь подогрело его ярость.

– Не разыгрывайте дурочку, Джемма! – прошипел он. – Для этого мы слишком давно женаты! Я знаю, как вы умны. Знаю, что вы легко догадаетесь, почему в дом члена палаты лордов нельзя привести распутную женщину!

– Мне очень жаль, Бомонт, – вздохнула она, – но я ничего не могу поделать.

– Отошлите их в отель «Нерот»!

– Но не могу же я быть настолько грубой! Конечно, вполне возможно, что некоторые чересчур чопорные дамы не станут посещать наш дом, пока здесь находится миссис Гроуп, но я все это время просто не буду принимать гостей, так что выход есть. Поверьте, я вполне обойдусь без балов и званых ужинов, и таким образом мы заткнем рот ханжам и лицемерам.

– И сколько времени она намеревается здесь пробыть?

– Всего несколько дней, после чего маркиз собирается перебраться в свой лондонский дом.

– Мне неприятно подвергать себя открытой критике по поводу того, что творится в моем доме, – заговорил Элайджа, но горло так перехватило, что он не смог продолжать.

– Я не могла ее выгнать. Но заверяю: я не имела ни малейшего понятия ни о том, что маркиз захочет нанести визит своей дочери, ни о существовании миссис Гроуп.

– И в самом деле, откуда вам было знать? – глухо пробормотал герцог. Парик давил на виски свинцовой тяжестью. Джемма взглянула на мужа и, молча поднявшись, зашла ему за спину. Герцог механически привстал, но она нажала не его плечи и стащила парик. В воздух поднялось облачко пудры. Джемма принялась размахивать руками, чтобы разогнать его.

– Зачем вам парик? – спросила она. – Вильерс никогда не носит париков.

– Вряд ли его можно считать образцом для подражания. Он даже не пудрит волосы, – устало вздохнул герцог. И это было правдой: Вильерс не имел никакого веса ни у короля, ни даже у Фокса, главного противника Питта. Он был никто.

– А вы? – спросила жена, принимаясь мягко массировать его голову и плечи. Ее прикосновения были свежи и прохладны, как капли воды в жаркий день.

Он слегка откинул голову: признак слабости… и все же… Она его жена. Он вправе выказать слабость перед женой. Да, они не любили друг друга, но между ними существует неразрывная связь, связь супружеская, отличная от любой другой.