Роковой рубин - Дебора Смит

Джейк. Она не хотела становиться из-за него параноиком. Нет, она не позволит этому полукровке, Сариному ненормальному сыну, ее преследовать и запугивать.

Но страх не проходил, из глубин памяти выплывала давняя сцена, когда он узнал про нее то, чего никак не мог знать. Страх завладевал ею все сильнее и сильнее — и она окончательно решила, что фотографию прислал Джейк.

День за днем, все мучительнее и напряженнее, она ждала, не будет ли других посланий — в той или иной форме. Ей невыносимо было сознание того, что кто-то буквально читает ее мысли. А значит, ее жизнь зависит от кого-то. И если не обманывать себя, то надо признать, что этот кто-то — ненавистный Джейк Рейнкроу.

Других посланий не последовало, но она чувствовала себя немногим лучше. Теперь она жила с постоянным ощущением того, что Джейк знает о ней такое, чего не должен знать никто. Она более или менее успокоилась, когда решила, что у него нет никаких доказательств. Но все же, все же…

Он занозой торчал в сердце Александры. Она могла сколько угодно делать вид что его не существует, — на самом деле его присутствие было более чем реально.

* * *

— Сюда, он будет вот здесь. — Джейк кивнул миссис Большая Ветвь и гордо показал на небольшую расчищенную площадку, размеченную только лишь пнями нескольких срубленных деревьев. Огромные дубы, грабы и тополя с густым подлеском из рододендронов, азалий, кустов кизила и остролиста окружали площадку. Он не будет вырубать больше, чем нужно, чтобы построить дом и устроить двор, а большие деревья совсем не будет трогать. У подножия этой площадки находился тот самый источник, где Элли и он так часто сидели с бабушкой, опустив ноги в холодную чистую воду, и слушали легенды и предания чероки.

Миссис Большая Ветвь, тучная, в яркой красной юбке и пестрой свободной блузе, в кожаных туфлях, изрядно стоптанных от многочисленных хождений, в торжественном молчании следовала за ним. На плече у нее висела большая матерчатая сумка со всем необходимым для исполнения ритуала. Она поправила сумку и поджала губы.

— Твоя мать сказала мне, что гордится тем, что ты решил остаться в Коуве. Это очень важно для твоих родителей.

Джейк знал это. Дом он построит для себя и для Саманты. Это знак его нового статуса — знак того, что он покидает родительский кров. И залог будущего Коува. И обещание чтить все то, что чтили отец и многие поколения его предков.

— Я хочу, чтобы из окна был виден бабушкин источник, — сказал он.

— Это хорошо. Видишь? Она тебя не покинула. Не сказав больше ни слова, миссис Большая Ветвь наклонилась и щелкнула зажигалкой под кучкой хвороста в центре расчищенной площадки. Усевшись на пенек, она в удовлетворенном молчании стала смотреть в огонь. Она подкармливала огонь, пока он не разгорелся, а потом вытащила из сумки портативный магнитофон и нажала кнопку. По лесу разнеслись громкие гипнотические удары в барабан.

Миссис Большая Ветвь вынула горшочек и бросила в огонь горсть табака, потом закружилась вокруг костра, разбрасывая сухие коричневые крошки на все четыре стороны и бормоча неразборчивые слова. Ритуал благословения умиротворял Джейка. Он словно бы прикасался к прошлому, древнему, как горы, бесконечному, как солнце и луна. А когда миссис Большая Ветвь возвратилась к костру и застыла с закрытыми глазами, продолжая бормотать заклинания, он вынул из рюкзака Самантино одеяло и разложил на низких ветвях кустарника.

Не открывая глаз, миссис Большая Ветвь вдруг резко упала на колени, нащупала магнитофон и выключила его. Воцарилась полная тишина — весь мир стал чистым, словно его только что промыли. Она продолжала стоять на коленях, ритмично качая головой. Потом решительно кивнула, вздохнула, подняла голову и открыла глаза. И с любопытством уставилась на одеяло.

— Какое красивое. Это хорошо, что ты внес в ритуал свой собственный священный тотем, — сказала она. — Что оно значит для тебя?

— Его сшила Саманта Райдер.

Ее глубоко сидящие глаза вдруг широко открылись, в них промелькнуло осуждение, потрясенная, она вскочила на ноги с неожиданной скоростью и силой. Открыв рот, она подошла к одеялу и застыла перед ним, устремив на Джейка взгляд, полный ужаса.

— Нельзя. Нельзя так делать. Нельзя иметь с ней ничего общего. Ох, как это плохо. Ты должен был меня предупредить. Я думала, ты понимаешь. Я надеялась, мы с бабушкой указали тебе верный путь.

— Вы указали. — Он был удивлен, но тверд. — Нам с Самантой суждено быть вместе. С самого детства я это знаю. Это и есть верный путь.

— Нет, мальчик, нет. Как ты думаешь, почему ты перестал чувствовать рубин после смерти своего дяди? Не смотри на меня так — я ведь стараюсь объяснить тебе то, о чем ты спрашивал много лет назад. Если ты перестаешь чувствовать что-то, это предостережение. Тебя ждет удар судьбы.

— Саманта тут ни при чем.

— Да, но все случится из-за нее, я чувствую. — Голос миссис Большая Ветвь упал до шепота. — Ты же не хочешь связываться с той, у которой пустая душа.

— Я верю в свой дар. Так я нахожу для шерифа пропавших людей. Так я ищу камни. Так я нашел Саманту — как всегда.

— Нет, мальчик, этот рубин хотел сказать тебе правду. Этот камень знает гораздо больше, чем ты когда-нибудь захочешь услышать. Знахари пронесли его сквозь времена столь отдаленные, что нам они могут только присниться во сне. И если он не хочет говорить с тобой, то это для твоей же пользы. Этот камень вернется к тому, кому принадлежит, только через боль, и тяжкие испытания, и страшное горе. Ты не должен приносить его сюда.

Смущенный и рассерженный, Джейк быстро свернул и убрал одеяло.

— Если этот камень не будет со мной говорить, то я буду прислушиваться к собственной музыке. Я не пропаду.

Миссис Большая-Ветвь, застонав, кинулась к своим вещам и стала швырять их в сумку, не переставая качать головой. В мучительном молчании Джейк смотрел на нее.

— Может быть, ты на самом деле белый, — сказала она. — Ты не веришь в несчастье, которое всегда следует по пятам за тем, у кого пустая душа.

— Я верю, что буду трусом, если позволю разрушить свою жизнь. И жизнь Саманты.

— Мальчик, добрыми намерениями пустую душу не насытишь. Она сожрет вас обоих и все равно останется пустой. — С этими словами миссис Большая Ветвь вновь водрузила сумку на плечо и быстро пошла по узкой тропинке к дому.

— Я не дурак, — сказал ей вслед Джейк. — Я терпелив. И осторожен.

Она тихо пробормотала что-то на чероки, остановилась и повернулась к нему. Лицо ее сморщилось.

— Если ты приведешь Саманту в свой дом, то пустая душа погубит всю семью. Помни это.

Она скрылась в лесу, а Джейк сел на землю и мрачно положил одеяло на колени. Миссис Большая Ветвь недооценивает его терпение и решимость. Он не будет убегать от своего будущего, он никогда не бросит Саманту, и он не позволит Александре погубить тех, кого он любит.