Скандальный брак - Арина Вильде

После завтрака. Холодное будет невкусно. Пожалуйста…

Багиров со вздохом сдается. Садится за стол, смотрит в тарелку. Я тем временем лечу за вилкой для него. Забыла, дурёха.

Выглядит и пахнет очень аппетитно.

Получив его похвалу, я расцветаю. А потом с замиранием сердца слежу, как Рома пробует. Реакция получается ошеломительной.

Он, видимо, думал, что готовить я не умею и придется лгать, но нет. Повар я очень неплохой. А у него взлетают от приятного удивления брови.

Рома начинает уплетать с неподдельным мужским аппетитом, а я таю от кайфа. Сажусь рядом и тоже пробую.

Мы болтаем, Рома время от времени шутит, я заливаюсь краской. Он не выглядит утомленным моей компанией и явно не собирается выгонять меня после завтрака. Но спросить о наших планах на день я както не решаюсь.

Пусть инициатива исходит от него, а я на все соглашусь.

Когда в спальне звонит Ромин телефон, первой его слышу я. Чтобы он не отвлекался, встаю за ним.

Увидев на экране «Отец», чувствую новый приступ жгучего стыда. Ужасно, что я врала не только Роме, но и его родне. Воспользовалась их доверием.

Почему погрустнела? Рома берет из моих рук телефон, но прежде чем принять вызов, поднимает взгляд на меня.

Смотрит внимательно и немного напряженно. Мне кажется это трогательным, он за меня волнуется. Но сейчас поводов для его волнения нет.

Просто не представляю, как скажу твоему отцу, что занимаюсь не свадьбами, а похоронами. Мне так стыдно за ложь…

Я признаюсь честно, ненадолго жмурясь и мотая головой.

Рома же хмыкает. Дожидается, когда я посмотрю на него, манит пальцем.

Я послушно тянусь к нему, Багиров придерживает указательным пальцем мой подбородок, приближается и произносит практически в губы, обдавая запахам крепкого кофе.

Не сомневайся, отец будет в восторге. Почти в таком же, как я после того, как поговорю и мы с тобой вернемся в спальню. Похороны его любимая тема для разговоров.

Я теряю дар речи, не совсем понимая шутит он сейчас или серьезно, а Рома, как ни в чем не бывало, чмокает меня в кончик носа, откидывается на спинку стула и принимает звонок.

Я понимаю, что неплохо было бы соблюсти приличие и дать Роме поговорить по телефону наедине. Дергаюсь, собираясь встать, но он ловит меня за руку.

Наши взгляды встречаются. Рома смотрит в мои глаза, гладит ладонь и спокойным тоном говорит уже не мне, а в трубку:

Алло, папа. Чтото срочное? я улыбаюсь и стараюсь хотя бы не прислушиваться к доносящемуся из динамика голосу. А вот от Роминого тембра привычно таю.

Он говорит не очень много. В основном: «да»/«нет»/«наверное». Один раз сказал: «планирую». Один, посмотрев на меня, улыбнулся както поособенному и подтвердил: «непременно».

Чувствую, что когда он сбросит, я всё же не сдержусь и задам глупейший вопрос: «вы говорили обо мне?», но в какойто момент всё меняется.

Рома немного хмурится и перестает поглаживать руку.

Конечно, помню… Поворачивает голову к окну, смотрит в него. Как ты относишься к тому, чтобы перенести?

Что именно Рома хочет перенести, я понятия не имею, но отчегото волнуюсь. Старший Багиров отвечает довольно долго. Рома слушает, хоть и видно, что терпение его подводит.

Но я обожаю его еще и за то, что он умеет держать себя в руках. Видела всего несколько проявлений несдержанности.

А еще пусть бурчит, но отца он очень уважает.

На сегодня у меня были важные планы, Рома произносит твердо, бросая на меня новый задумчивый взгляд.

Я застенчиво улыбаюсь, сердце бьется быстрее, чем обычно. Кажется, Рома сейчас борется не просто за свой день, а за наш.

Но ожидаемо сдается под натиском.

Шумно и долго выдыхает. Отпускает мою руку и тянется к переносице. Трет её, дослушивая очередную длинную речь.

Я понял, папа. Понял. Хорошо. Сегодня значит сегодня. У нас с Мирой были другие планы, но раз тебе важнее соблюсти традицию, чем дать нам от души постараться над внуками…

Я ловлю новый лукавый взгляд Ромы. Он подмигивает, а мои щеки вспыхивают…

Вот негодяй! Умеет торговаться!

Уверена, отец говорит ему чтото похожее, но на своем настаивает.

Когда Рома скидывает, я замираю в ожидании. Слежу, как он допивает кофе. Встает сам и подает руку мне.

Поднимает со стула, изучает лицо, убирает за ушко выбившуюся прядку.

Отец ждет нас вечером у себя. Вдвоем. Традиция, чтоб её. Семейный ужин. Переносить отказался.

Всё звучит не слишком критично. Я перевариваю и киваю:

Я не против, но мне нужно будет попасть домой, чтобы переодеться.

Не волнуйся, это я тебе устрою. Только позже.

Получив согласие, Рома разворачивает меня, оставляет руки на талии и подталкивает в сторону выхода из кухни.

Спасибо, всё было очень вкусно. Он запоздало благодарит, вжимаясь своим телом в мое сзади и целуя в шею.

Подожди, посуду нужно в посудомойку…

Моя вялая попытка увернуться пресекается категорично.

Посуда никуда не убежит, спорить с ним бессмысленно, я уже поняла, но мне очень хочется.

Поворачиваю голову, говорю:

Я тоже сбегать не собираюсь… получаю поцелуй в уголок губ. Потом ловлю озорной взгляд:

Я сильно опасаюсь, Мира, чтобы моя удача не ограничилась одной ночью. Ты же видишь мы только вышли из спальни, и сразу полетели рушащие планы звонки…

Это чистая правда. Сказать против нее мне нечего. Поэтому я просто разворачиваюсь, обнимаю Рому за шею и пячусь на носочках в нужную сторону.

Поэтому всё потом, хотела бы кивнуть, но это сделать уже не получается, ведь Рома меня целует.

Всю дорогу до дома Роминого отца я убеждаю себя, что повода изводить себя волнением нет. Пытаюсь скрыть дрожь в руках, но Рома всё равно отлично понимает, что чем ближе мы к месту назначения, тем я на грани к просьбе высадить меня у какойто лесопосадки и забрать на обратном пути.

Так сильно я не волновалась даже в день знакомства с ними. Но сейчас причина для моих переживаний кроется в другом.

— Ты выглядишь прекрасно, Мира. Расслабься, — Рома просит в миллионный раз, скашивая взгляд и поглаживая мою обтянутую темным капроном коленку.

Я кисло улыбаюсь, накрываю его руку своей и киваю.

— Не хочу быть вруньей…

Продолжать корчить перед ними свадебного распорядителя я не стану. Мы с Ромой