Не отпусти нас - Юлия Бузакина

– Не видно ничего впереди, Вова! Понимаешь?

Он ободряюще погладил ее по спине.

– Ты плохо смотришь, любимая.

…Поминки по усопшей устроили в ее ресторане. Тихо сновали с блюдами официанты, с печалью в глазах сидели за большим столом на втором этаже гости.

– Дамир, я в ближайшие дни не выйду. Тяжко все это… – сев рядом с горцем, тихо произнесла Надежда. – Не знаю, смогу ли вообще сюда вернуться после того, что произошло в доме.

– Я тебя понимаю, Надь. Будет лучше, если ты пока закроешь ресторан. Сегодня утром мы работаем только на гостей, которые пришли попрощаться с Ярославой. Кухня пустая, новых поставок мы не заказывали. Персонал сегодня получит расчет.

– Ты прав. Как всегда, прав. – Она печально кивнула и придвинула к себе полную стопку водки. – Выпьем. Пусть земля будет ей пухом.

Выпила, едва закусила и снова всхлипнула:

– Как же я теперь без нее управлюсь?

Сзади к ней подошел Метелин.

– Надюш, всего трое гостей осталось. Давай я отвезу тебя к детям. Поспишь – завтра уже легче будет.

Она сжала его руку.

– Да, отвези меня к моим малышкам. Они Виктора и аниматоров уже измотали, наверное…

– Мы все уберем и закроемся, – пообещал сидящий рядом Дамир. – До встречи, Надя!

– До встречи.

Она коснулась его мощного плеча и поднялась из-за стола.

– Пойдем, Вова.

Метелин накинул ей на плечи шубу и подставил свой локоть.

Они медленно направились к выходу.

– Такое чувство, будто я не только с Ярославой, но и с рестораном прощаюсь, – глотая слезы, проговорила Надя.

– Надь, ну, как ты сама ресторан потянешь? – Он прижал ее к себе. – Давай немного в себя придем, а потом подумаем, что с рестораном делать.

Она взглянула на засыпанный снегом парк и вдруг горько усмехнулась.

– А ведь я говорила тебе, Вова: уезжай! Помнишь? Говорила, что, если останешься, наломаем дров! Наломали… теперь не разгребешь…

– Наломали, – согласно кивнул он и открыл ей дверцу машины, приглашая внутрь.

– Наломали! – вытирая слезы, повторила она и села вперед.

В окно машины громко постучали снаружи, и Надя вздрогнула.

Двое полицейских знаками просили Владимира выйти из машины. В одном из них Надя узнала Бештоева.

– Владимир Георгиевич, вам придется пройти с нами.

– Что-то случилось? – напрягся Метелин. – Мы только с похорон, ребята! Пожалейте! Если ничего серьезного, просто отпустите нас. Нам сейчас ни до чего.

– Верим, Владимир Георгиевич, – вздохнул Бештоев. – Да только тело вашей жены нашли рядом с дорогой, ведущей к ущелью. Два выстрела в голову, там без вариантов.

– Как – жены?.. – ошеломленно взглянул на полицейских Владимир. – Вы шутите?!

– Какие уж тут шутки! Труп на трупе! У меня уже волосы на голове шевелятся! Такой тихий край, сроду такого не было, а тут…

– Дайте, угадаю: вы полагаете, что я имею к ее смерти прямое отношение?

– Я не полагаю, Владимир Георгиевич. Я опираюсь исключительно на факты. Будет лучше, если кто-то подтвердит, где вы находились с двадцати двух часов вечера до полуночи.

– Я был в небольшом супермаркете, у нас с Надей остались чеки на покупки. Девушка точно меня запомнила, я покупал у нее двух игрушечных зайцев для дочек, а она помогала выбирать. Потом я поехал в отель, в котором мы с Надей и детьми остановились. Охрана и персонал отеля подтвердят, что видели меня. Дорога, ведущая к ущелью, в другой стороне. Чтобы туда добраться, нужно время.

– Мы проверим ваши слова, Владимир Георгиевич. А сейчас необходимо, чтобы вы поехали с нами в морг. При вашей жене нашли сумку с документами, но надо провести процедуру опознания.

– Твою ж мать… – Метелин провел по лицу рукой. – Надо Дамира позвать, пусть он тогда Наденьку к детям отвезет.

– Я поеду с тобой, Вова! – твердо произнесла Надежда.

– Надь, это морг. Не надо тебе туда!

– Я же сказала: поеду с тобой! Покончим с этим скорее.

– Что ж, как скажешь. Потом не жалуйся, – нахмурился он.

Глава 29

Жену Метелина хоронили у нас. Некому было везти тело в Москву: после известия о смерти дочери Горбушина парализовало, и через сутки он скончался. Кроме него, у Полины никого не было, только муж. О ее брате Никодиме ничего не было слышно.

Подозрение в убийстве пало на Владимира. С трудом нам удалось доказать, что в момент убийства жены он покупал игрушечных зайцев для дочерей. Как бы там ни было, а нервы нам потрепали изрядно.

Никодима задержали через несколько дней на одном из блокпостов на границе с Абхазией. В багажнике его машины нашли пистолет, из которого убили Полину. Оставшемуся в живых наследнику Горбушина предъявили обвинение в убийстве.

После похорон Ярославы мы провели две недели в закрытом отеле.

По ночам мне снилась Ярослава на фоне гор в непроглядной тьме. Она молчала, только смотрела на меня и все не уходила, а мне было очень страшно и горько одновременно.

На первом этаже отеля имелись сауна и закрытый бассейн, и я вдруг потянулась к воде. Переодевшись в закрытый купальник, я много плавала, особенно по утрам после завтрака. Плескались со мной и дочки, но чаще они оставались в игровой комнате под присмотром Виктора, нашего личного телохранителя.

Вот и в это утро я спустилась в бассейн.

Вскоре ко мне присоединился Метелин. Он принес безалкогольный «Мохито» – в отеле этот свежий напиток из мяты, лайма и льда делали зимой.

Поставив бокалы на пластиковый столик рядом с уходящей под воду лестницей, он подошел к краю бассейна.

Улыбнувшись, я выбралась из воды и подхватила с пластикового лежака полотенце.

– Где девочки?

– Ушли в игровую комнату с Виктором. Как настроение? – Владимир с нескрываемым интересом изучал мою фигуру в купальнике.

– Сегодня уже получше.

Я стянула с волос резиновую шапочку и оказалась в его объятиях.

– Как же мне не хватает твоих ласковых прикосновений! – усыпая жадными поцелуями мою шею, хрипло проговорил он.

– Прости, слишком тяжело мне дались похороны Ярославы… Может, если бы ее не похоронили рядом с Сережей, я бы не так остро это восприняла. Наверное, я никогда не смогу смириться со смертью брата.

Он выпустил меня из объятий, и я устроилась за столиком.

– Знаю. – Метелин сел напротив меня. – Честно говоря, я тоже так и не смог отпустить тот день, когда он погиб. Когда приехал сюда, сначала думал, свихнусь. Воспоминания так и лезут в голову, и ничего с этим