Что такое не везет, или Приемы самообороны - Натализа Кофф

— За мной идите.

Я послушно шел за медсестрой. Она привела меня в палату. Мое Солнышко лежало на кровати в окружении пищащих приборов. Бледная, ужасно бледная. Кругом капельницы, иголки, бинты. Медсестра ушла. Я осторожно приблизился. Ноги не держали. Огляделся. Стул в метре от кровати. Далеко. Я встал на колени возле кровати. Осторожно прикоснулся к ее щеке.

— Солнышко мое, — прошептал я, положив голову на край кровати, и уткнувшись лбом в простынь, — Любимый мой Лучик.

Я осторожно прикоснулся губами к ее тонким хрупким пальчикам. Слушал ее тихое дыхание, и благодарил Бога за каждый ее вдох. Почувствовал легкое шевеление пальцев под губами. Резко подняв голову, посмотрел в ее лицо. Дуся, с трудом приоткрыла глаза. Едва заметно улыбнулась.

— Не плачь, я еще подастаю тебя на этом свете, — сипло прошептала она. Только теперь я заметил, что все время, пока стоял на коленях возле нее, из глаз сами по себе катились слезы.

— Сильные мужчины не плачут, — ответил я, улыбаясь.

Она пошевелила пальцами, но сил не хватало даже для того, чтобы просто поднять руку. Я нежно уткнулся в ее ладошку лицом. Глубоко вдохнул родной запах.

— Ты спи, силы тебе понадобятся, — прошептал я.

— Тем, я хотела тебе вечером сказать, но уже поздно, да? — спросила она, в глазах стояли слезы.

— Шшш, не плачь, милая, все хорошо, — нежно прошептал я, осторожно вытирая ее слезы.

— Но ты же так хотел малыша….

— Солнышко, главное, что с тобой все хорошо. Спи, — прошептал я, целуя ее пальчики.

Она послушно прикрыла глаза. Дыхание стало ровным. Заснула.

— Люблю тебя, — прошептал, целуя ее губы.

Я осторожно поднялся на ноги. Теперь с Дусей все будет нормально, я был уверен.

Ребенок. Я мог бы стать отцом в ближайшем будущем. Но нет, Сашенька постарался, чтобы это было не так.

Ну что ж, Сшенька, для тебя будет лучше, чтобы я тебя не нашел.

Вышел из палаты. Все остались в том же составе, никто не ушел.

— Что сидим? — спокойно спросил я, — Ребята, давайте по домам. Спасибо за поддержку. Дусенька спит. Все нормально.

Все ушли, отец, Алекс и Димон остались, отправив своих девушек с Владом.

Я посмотрел на отца.

— Сынок, я все понимаю. Сейчас я не полковник, а отец и дед.

Я кивнул.

Димон, спрятав руки в карманы, кивнул на выход.

— Пойдемте в машину.

В машине я устало откинул голову на подголовник. Ночь будет длинной.

Алекс

Димон попросил меня сесть за руль. Сам же постоянно созванивался с кем-то. Полковник тоже разговаривал по телефону. Из обрывков разговоров я понял, Урка прячется, но на след парни Димона уже вышли, благодаря связям Артура Альбертовича. Через час мы уже входили в подъезд старого ветхого двухподъездного дома. На площадке нас встретил незнакомый парень, жестом показав на дверь, открыл ее перед нами. Внутри стояли трое парней в масках. На стуле со связанными руками сидел Санечка. Я посмотрел на Артема. Внешне спокойный, но столько ненависти в глазах. Казалось еще шаг, и он разорвет придурка голыми руками.

Зловещую тишину прервал спокойный голос Димона.

— Парни, грузите его и за нами, — сказал Дима, отворачиваясь к двери и подталкивая Медведя за собой.

— Не тут, — тихо сказал Димон.

Санечка поняв, что жить ему осталось максимум несколько часов истошным голосом заорал.

— Я ее не трогал! Эй, ты, я ее не трогал.

Артем напрягся, остановился, не оборачиваясь, резко бросил:

— Тогда почему она сейчас в больнице?

— Она это… она сама.

Артем повернулся лицом к этому уроду.

— Сама себя пырнула ножом?

— Он хотел ее изнасиловать, она сопротивлялась, он достал нож, угрожая, приставил к горлу, Дуся оказала сопротивление. Но была связана, не смогла толком ударить. Он пырнул ее три раза в живот, — четко и медленно проговорил Димон, — Соседка видела в окно.

Тема подошел ближе.

— Сама, говоришь?

Со всего размаха он двинул Санечке по морде. Потом переставая себя сдерживать принялся наносить удары. Парни, видя такое дело, с трудом оттащили Медведя от своей жертвы.

Димон крепко схватив его за руки, громко произнес:

— Не здесь, успокойся!

Тема глубоко дыша, кивнул. Мы вышли из квартиры. Следом парни тащили стонущего урода.

Через сорок минут мы подъехали к заброшенной свалке. Кругом темнота, все небо затянуто тучами. Мы вышли из машины, из багажника парни достали брыкающегося Санечку. Жить скотине все-таки хотелось.

— Вы че, мужики, давайте поговорим. Давайте я лучше сяду, я срок отмотаю. Да хоть пожизненное, — уговаривал Санечка.

Артем горько рассмеялся.

— Чем ты раньше думал, урод?

— Парни, спасибо, мы дальше сами, — сказал Димон парням. Те кивнули, коротко попрощавшись, сели в машину и уехали. Полковник устало привалился к машине.

— Пап, сядь в машину, — тихо сказал Артем.

— Сынок, этот урод убил моего внука и чуть не убил мою дочь, думаешь мне хочется сидеть в машине? — серьезно спросил Артур Альбертович.

Артем кивнул, поворачиваясь к Санечке, зло проговорил:

— Ну, что ж, урод, молись! — Артем выхватил нож, нанес три удара в живот, — Ну как ощущения? Нравится? Думаешь, Дусе понравилось?

Артем отошел, брезгливо вытирая кровь об одежду Санечки. Тот повалился на землю, хватаясь руками за живот.

— Сам сдохнешь, или помочь? — проговорил Артем, приподнимая Санечку за шкирку, и ставя на ноги. Тот пошатываясь, еле стоял на ногах. Ножевые ранения были довольно глубокие, лужа крови под ногами стремительно увеличивалась. Артем посмотрел на Димона. — Левый ствол есть?

Димон кивнул, из кармана вынул пистолет, подойдя к Санечке, взведя курок, прицелившись, выстрелил в грудь. Санечка тихо осел на землю.

— Димон, нафига? Я сам хотел, — устало проговорил Артем.

— Мне не привыкать, а тебе лишний грех не зачем, — сказал Дима, вытирая пистолет.

— Спасибо, — устало поблагодарил Артем, вытирая нож от крови. Димон кивнул, в свете фар он выглядел не менее уставшим, чем Артем. Без слов он посмотрел на меня, мы вдвоем взяли тело о сбросили в яму, вырытую неподалеку.

Через полчаса мы уже неслись в сторону города. Подъехав к дому Артема, все вышли, поднялись в квартиру. На кухне Артем достал водку из холодильника, мы все сели за стол, выпили без слов.

Я посмотрел на Артема, он сидел устало опираясь головой о стену.