Тебе назло - Екатерина Риз

Я руку в кулак сжала, заставила себя улыбнуться Нике, и за секунду собравшись с мыслями, ответила Нике, что свадебное платье буду шить в Милане.

— Фасон уже продумала?

Я кивнула.

После выходных папка с Никой уехали в Нижний Новгород, проблемы решать, как по секрету сообщила мне Ника, но при этом так улыбалась, что стало понятно, что проблемы они решать если и будут, то недолго. А уж когда они решили Ваньку с собой взять, на белые теплоходы смотреть, стало ясно, что намечается небольшое семейное путешествие. Я спорить не стала, даже обрадовалась, ежедневные семейные обеды и ужины, меня стали утомлять. То, что Никита так легко подстраивается под настроение и характер моего отца, мне почему-то перестало нравиться. Да и я даже знала почему. Если бы он искренне проникся к моей семье, если бы это было родство душ, я, наверное, не возражала бы, но это было не так. Никита был отличным парнем, но при этом он был великим дипломатом и умел располагать к себе людей, для своего удобства. Зачастую такое поведение было обосновано, но сейчас я опасалась, что Никита в какой-то момент заиграется, перегнёт, и папка его поймает на этом. А больше всего на свете мой отец ненавидит лицемеров. Никите я это, конечно, объясню, раз сам не понимает, хотя, он ещё достаточно молод и слишком много уделяет внимания собственному удобству, забывая обо остальных и об осторожности, но объяснятся мне с ним лучше наедине. А то, что папка с Никой уезжают, на самом деле кстати, у нас с Никитой будет несколько дней наедине, прежде чем он вернётся в Москву. И если честно, я думала, что Завьялов отправится с ним, он практически всегда сопровождал папку в поездках. Ждала, что они все уедут, оставят нас с Никитой, и тогда, по моему разумению, всё в наших отношениях вернётся на круги своя, по крайней мере, для меня. Но Генка остался. Я когда утром его в столовой увидела, даже запнулась на пороге.

— Ты не уехал?

Завьялов глаза на меня поднял, но почти тут же отвернулся, снова в телевизор уставился. От бутерброда откусил и головой отрицательно мотнул.

— А почему? Ты всегда с папкой ездишь!

— Ну да. Но мы решили, что здесь я нужнее.

— Правда? — Я недоверчиво усмехнулась. — Думаешь, некому будет на диване сидеть и кофе пить?

— Некому будет за тобой присмотреть. В доме чужие люди.

Я несколько секунд переваривала информацию, потом к Генке приблизилась. Руками за спинку его стула взялась.

— Скажи честно, это ты папку убедил в том, что тебе остаться надо или он тебе сказал?

— А ты как хочешь?

Я одну руку в бок упёрла, понимая, что мне с каждой секундой всё больше не по себе становится.

— Никак, — призналась я. — Но ты ответь: ты или он?

— Он.

Я на мгновение прикрыла глаза. Значит, папка все эти дни только притворялся благодушным, а наедине с Никитой меня оставить всё равно не захотел. Вот ведь!.. А говорил, что он ему понравился!

Я села за стол, правда, вполоборота, и ногу на ногу закинула. На Завьялова посмотрела.

— Ты меня избегаешь, — вырвалось у меня.

Генка снова взгляд от экрана телевизора оторвал, весьма неохотно, а на меня взглянул устало.

— Что ты выдумываешь? Вась, тебе заняться нечем? С утра-то пораньше.

— Мне есть чем заняться.

— Вот и займись. Поешь.

Я на стол посмотрела. Хмыкнула.

— Гренки, приготовленные заботливыми руками твоей будущей жены? Нет уж, уволь меня от этого. Боюсь, они у меня в горле встанут. А тебе вкусно? — мило поинтересовалась я.

Он столь же мило улыбнулся.

— Бесподобно.

— Очень за тебя рада.

Мы взглядами столкнулись, оба злились, и неизвестно чем бы всё это закончилось, если бы в столовой не появился Влад, вошёл и сразу нам разулыбался.

— Доброе утро!

Мы с Завьяловым в разнобой ответили на его приветствие и друг от друга отвернулись.

— А она что здесь делает? — поинтересовалась я у Генки, когда приметила Свету на веранде. Та сидела в уголке и книгу читала. — Ваньки не будет несколько дней, пусть домой едет.

— Она останется, — как бы между делом ответил Завьялов.

Я зло на него уставилась.

— Ей что, и за это платят? Чтобы она на диване сидела?

Он поднял на меня холодный взгляд и повторил:

— Она останется.

Если бы за столом не было Влада, я бы, конечно, поспорила, и почему-то уверена была, что выиграю, а при чужом человеке я ничего сказать не смогла. Пришлось губы поджать и проглотить — и его тон, и его слова, и требования. Гордо отвернулась, а Влад совсем некстати ляпнул:

— От вас можно лампочки зажигать.

Генка замер, а я не с первой попытки смогла кусочек тоста проглотить.

— Ты о чём?

Владька, кажется, сам не понял до конца, о чём он, просто ляпнул, не подумав, что первое в голову пришло, и поэтому лишь плечами пожал.

— Вы так смотрите друг на друга.

Генка из-за стола тут же поднялся, стул по полу ножками проскрежетал, и молча из столовой вышел. Влад ему в спину посмотрел.

— Странный тип.

— Почему странный? — насторожилась я.

— Он всё время за тобой наблюдает. Или так положено?

Я только рот открыла, а что сказать, не знала. В конце концов, согласилась.

— Да, наверное. Положено.

День выдался жарким. Мы собирались в Суздаль поехать, но передумали, как только вышли под палящее солнце. И в итоге решили пойти на озеро, покупаться, позагорать, просто отдохнуть. Собирались мы втроём: я, Никита и Влад, но с нами, конечно, Генка пошёл, за которым Света увязалась. И в итоге на искусственном пляже на берегу озера мы оказались большой компанией. Я на Генку старалась внимания не обращать, отвернулась от него, расстелила большое полотенце, и украдкой оглянулась, только когда голос Светы услышала. Они с Завьяловым беседовали о чём-то своём, я слышала его лёгкий тон, её смех, и меня от перенапряжения затрясло. Сняла платье, оставшись в ярком бикини, Никите улыбнулась, и снова кинула быстрый взгляд через плечо. Генка ко мне спиной стоял, в одних шортах, руки в бока упёр, а я невольно задержала взгляд на его татуировке в виде каких-то непонятных знаков. Они поднимались по позвоночнику от самой поясницы и заканчивались на уровне его лопаток. Генка говорил, что это руны, даже как-то целую историю мне рассказал о том, что они означают. Я, конечно, ни единому слову не поверила, в историю, в смысле, но татуировку эту любила. Он её года два назад сделал, чего я от него совсем не ожидала, до этого у Генки ни одной не было, а когда я говорила, что его татуировка мне безумно нравится, даже смущаться начинал. Мы столько друг про друга знаем, подумать только… А вот сейчас, я смотрю на него, и повторяю про себя, что он чужой. Чужой, чужой, почти женатый, что просто невероятно, и это всё меня с ума сводит.