Наследница страсти - Бренда Джойс

Следующие два дня Джил провела в Аксбридж-холле. Люсинда предоставила ей возможность беспрепятственно осмотреть большую часть георгианского поместья, включая чердаки и архивы. Исключение составили только личные комнаты нынешних членов семьи Шелдонов.

В спальне Энн не нашлось никаких ключей к прошлому. Уже давно все ящики пустовали, в них не было ни писем, ни записок, ни памяток, ни дневника. Джил была очень разочарована.

В остальных комнатах, открытых для публики, ее ожидало то же самое — пустые ящики и шкафы.

Архивы, запертые в подвале, тоже не оправдали ожиданий Джил. Она надеялась найти огромный сундук с сокровищами в виде документов, но прочла все за полдня. Большую часть записей, касавшихся прихода и расхода, рождений, браков и смертей предыдущих поколений Шелдонов Джил пропустила.

Самым интересным ее открытием стало то, что Эдвард Шелдон, девятый виконт, отец Уильяма, имел обыкновение посылать письменные инструкции прислуге и членам семьи. Тут были записки с указаниями кузнецу и садовнику, лакею, экономке и дворецкому; своим сыновьям, Хэролду и Уильяму, и дочери Саре он тоже посылал подобные записки.

Джил даже не знала, что у Эдварда и Энн был еще один сын, не говоря уже о дочери. Но в 1932 году Эдвард направил Саре краткое послание, в котором сообщал дочери о ее помолвке и приказывал готовиться к свадьбе. Он также приложил список указаний — кому она должна нанести визит, куда сходить и что сделать до свадьбы.

Было несколько писем к Уильяму, пока он учился в Итоне, и к Хэролду, учившемуся в Итоне и Кембридже. Джил поразилась их сдержанности и холодности. В них были наставления, как себя вести и что и когда делать. Затем в руки Джил попало письмо, датированное 1941 годом. Очевидно, Хэролд был летчиком королевских ВВС. Отец гордился, что его сын с честью выполняет свой долг, верен стране и народу, и посылал благословения — свое и материнское.

Джил невольно заинтересовалась, когда же умер Хэролд.

Были также краткие записки к Энн. И во всех содержались лишь безликие указания. Эдвард просил ее наблюдать за повой каменной кладкой в Стзнсморе, за посадкой нового сада в Лондоне, сообщал о доставке племенного жеребца, об увольнении псаря. Просил ее встретиться с его банкиром, так как не мог вернуться в город, и обсудить «вопрос о железной дороге». Таких записок было несколько десятков. Самая ранняя из них датировалась 1916 годом. К этому времени, насколько могла судить Джил, они были женаты уже лет шесть-семь.

Все эти послания смутили Джил. Ни в одном из них не было ничего личного. Пожалуй, самым неформальным было письмо Хэролду во время Второй мировой войны. Но и оно было ужасно холодным и сдержанным. И Джил задумалась: действительно ли Эдвард был таким холодным, отстраненным и автократичным, как казалось?

В четверг Джил приготовилась к приезду Алекса задолго до полудня. Поэтому, услышав звук мощного мотора «ламборгини», она подхватила сумку, накинула куртку и направилась к двери. В этот момент зазвонил телефон и включился автоответчик.

— Мисс Галлахер, это Бет Хароуэй из дома для престарелых «Филдинг-парк». Я надеялась застать вас, потому что…

Джил бросилась к телефону и схватила трубку.

— Бет! Это я, Джил! — задыхаясь, крикнула она.

— Я помню, вы просили, чтобы я сообщила вам. Так вот, у Дженет Уиткомб сегодня очень хороший день. Сознание полностью прояснилось, — сказала молодая медсестра. — На вашем месте я бы немедленно приехала, чтобы поговорить с ней.

Увидев, что Алекс вошел и уже берет ее сумку, Джил ответила:

— Мы скоро будем. Спасибо.

Сообщив Алексу про хороший день у Дженет Уиткомб, она попросила его заехать к ней.

— Я должна поговорить с ней, пока старуха в полном сознании.

— Это весьма интересно, — улыбнулся ей Алекс.

Когда они уселись в машину и Алекс включил зажигание, зазвонил его мобильный телефон. Алекс коротко поговорил с кем-то, сказав, что устал и решил отдохнуть до понедельника, что он еще не решил, куда поедет, но, наверное, на север, и что его мобильник всегда при нем.

— Кто это был? — спросила Джил.

— Томас. Я отменил встречу с ним, назначенную сегодня на вечер, и он хотел узнать почему.

— Вы ничего ему не сказали, — с удивлением констатировала она.

— Верно.

Джил глянула в окно. Они ехали по Оксфорд-стрит, направляясь на запад. К чему вся эта секретность? Может, Алекс знает, что это Томас стер те файлы?

Неужели именно Томасу она не должна доверять?

Кто больше всех хочет защитить семью от пресловутого скелета в шкафу, в данном случае от Кейт Галлахер? Мотивы Томаса очевидны, мотивы Алекса не так явны, хотя он много трудился, чтобы завоевать свое место в этой семье.

— Почему вы помогаете мне? — напрямик спросила Джил.

Он помолчал. Потом сказал, не отрывая взгляда от дороги:

— Вам действительно нужно спрашивать?

Джил не ответила, вспомнив тот вечер, и быстро сменила тему:

— В Йорке нам надо заехать в одну больницу. В 1908 году это была детская больница Йорка, женщины рожали там детей.

Алекс улыбнулся:

— Что ж, давайте сосредоточимся на Кейт.

— Миссис Уиткомб, дорогая, к вам посетители.

Бет Хароуэй, пышная блондинка лет за тридцать, подвела Алекса и Джил к скамейке в парке, окружавшем дом для престарелых, большое каменное здание, построенное не менее столетия назад. Бет улыбалась и держалась бодро. По голубому небу бежали кучевые облака, сияло солнце. Одни обитатели этого приятного на вид заведения сидели на скамейках или в инвалидных креслах, другие прогуливались по дорожкам. Но Джил видела перед собой только худенькую, совершенно седую даму, которая сидела на зеленой скамейке, завернувшись в плед из верблюжьей шерсти.