Мадам Шарли - Сахара Келли

– Если возможно, сначала я хотела бы выпить свой чай. И передай, пожалуйста, тост. Ты что-нибудь ела?

– Ела. Хотя лепешка выглядит очень аппетитно. Ты не возражаешь? – Шарли неопределенно махнула рукой, после чего Элизабет завладела лепешкой, намазала ее маслом и с удовольствием принялась поглощать.

– Итак, – сказала Шарли. – Ты хочешь Спенсера Марчвуда.

– Да.

– Поясни, что ты имеешь в виду под словом «хочу».

– Ну, я хочу, чтобы он оказался со мной в постели. На мне. Чтобы он лишил меня девственности. По-моему, у него это отлично получится. Как думаешь?

Шарли подавилась оттого, что большая крошка застряла у нее в дыхательном горле. Ей понадобилось сделать несколько глотков целительного в данных обстоятельствах чая, чтобы ее голос вновь зафункционировал как надо.

– Элизабет, к этому нельзя относиться легкомысленно. Ты должна сберечь это для своего мужа. И еще, по-моему, ты говорила, что жертвой… э-э кандидатом на участие в этом интересном занятии был Райан Пендерли.

Элизабет вздернула бровь.

– Ты не видела Райана Пендерли. Он милый. Милый, Шарли. – Элизабет поджала губки. – Он заслуживает того, чтобы у него была милая жена, милые дети. Сначала я думала, что это должна быть я. Но чем дальше, тем отчетливее я понимаю, что я не милая. – Она вздохнула и положила обратно на поднос остатки своей лепешки.

– Я хочу большего, Шарли. Я жажду возбуждения. Мне нужны звезды, фанфары и фейерверки. Я хочу чувствовать. Недавно ты спрашивала меня, чего я хочу. Так вот, теперь я знаю. Я хочу почувствовать Спенсера Марчвуда. Когда его губы коснулись моей кожи, меня словно огнем опалило, это было похоже на действие электрической машины. Трепет, почти болезненное ощущение, которое распространяется по телу и затрагивает некоторые очень интимные места…

Элизабет взглянула на Шарли.

– Ты понимаешь что-нибудь из того, о чем я говорю?

Шарли ответила на ее взгляд:

– О да. Да, я понимаю.

– Ну хорошо. Поверь мне, я знакома со множеством мужчин. Я не могла бы вращаться в высшем свете без того, чтобы они проносились мимо меня, как покупатели на аукционных торгах. – Ее губы презрительно скривились. – Ни один из них не заставил меня почувствовать себя так, как он, Шарли. Ни один.

– Да, но ведь ни один из них не целовал тебя в грудь, – напомнила Шарли.

– Это правда. Но все дело в том, что я испытала то же ощущение вчера, когда он поцеловал мне руку. – Она показала на свой корсет и слегка покраснела. – Он коснулся меня, и со мной начали происходить эти… вещи. Я вдруг ощутила свои груди… это было в высшей степени необычное ощущение…

Шарли тепло ей улыбнулась:

– Вовсе нет. Это было возбуждение, Элизабет. Этот мужчина тебя возбуждает. В сексуальном плане. Это хорошо. Нужно, чтобы он поговорил с твоими родителями – так заведено. А потом вы могли бы продолжить знакомство…

– Да в том-то все и дело, Шарли. Я не хочу этого. Я просто хочу понять, что происходит между нами. Какой потенциал взаимного удовольствия в этом кроется. Я не хочу думать о наследниках, родословной и приданом. Почему я не могу просто насладиться им? Почему наши отношения должны обязательно сказываться на судьбах нации? Ради бога, да я всего лишь хочу с ним переспать.

Брови Шарли взметнулись вверх.

– Ты привыкла называть вещи своими именами, да?

– Я устала от льстивых молокососов, которых вокруг пруд пруди и у которых такой вид, словно они упадут в обморок, если кто-то осмелится упомянуть в их присутствии любую часть человеческого тела. – Элизабет убежденно тряхнула головой. – Я не такая.

– Нет, это уж точно, – с усмешкой согласилась Шарли. – Так ты хочешь, чтобы я подержала его, пока ты будешь раздевать его и с ним забавляться?

Этим вопросом она застала Элизабет врасплох, та на минуту застыла, пораженная, а потом расхохоталась:

– О боже, Шарли, ты просто великолепна. Я так рада знакомству с тобой. – На то, чтобы веселье улеглось, потребовалось некоторое время. – Нет, не думаю, что нам нужно заходить так далеко. К тому же Джордан ни за что не позволит тебе притронуться к другому мужчине, пока он здесь. Это понятно и слепому. – Она усмехнулась. – Мне всегда интересно было узнать, каким станет Джордан, когда найдет свою женщину. Теперь я знаю. Он довольно мил.

Сердце Шарли на пару мгновений замерло.

– Свою женщину?

– Без всяких сомнений. Я много лет знаю Джордана Линдхерста и его семью, Шарли. Мы вместе играли в детстве. Ну, то есть я играла с его младшей сестрой. И я никогда не видела, чтобы Джордан смотрел на женщину так, как он смотрит на тебя. Это такой особый, собственнический, страстный взгляд – я даже не знаю, как его описать. Совершенно особенный. И лучше бы тебе, Шарли, ответить ему взаимностью, потому что я не хочу видеть, как Джордан будет страдать.

Элизабет внимательно посмотрела на Шарли. Сердце Шарли снова забилось громко и ровно.

– Как я могу не любить его?

Этот простой вопрос повис в воздухе на несколько мгновений. Потом Элизабет наклонилась к Шарли, крепко ее обняла и несколько секунд прижимала ее к себе.

– Я так рада.

Она отстранилась и ухватила с подноса последний кусок тоста.

– Давай, одевайся скорее. Мне нужно поговорить с тобой кое о чем, что я привезла с собой и что мне не терпится опробовать. Встретимся в комнате для завтрака, когда будешь готова, хорошо?

Шарли улыбнулась и кивнула, а потом поустойчивее поставила поднос. Элизабет быстро соскользнула с кровати и вышла из комнаты.

Шарли, оставшись наедине со своими мыслями, уставилась на чашку с чаем.

– Я люблю его. – Она произнесла эти слова вслух, словно примеряя их на себя. – Я люблю Джордана Линдхерста.

Чем больше она повторяла их, тем легче ей было их произносить.

Теперь ей осталось совсем немного: понять, было ли это лучшим, что когда-либо случалось в ее жизни. Или, может быть, худшим.

Когда они все собрались попить чаю в маленькой гостиной, день уже клонился к вечеру.

Шарли и Элизабет все утро болтали и сплетничали, как две школьницы в классе.

Джордан чувствовал, как у него тает сердце, когда он видит Шарли такой беззаботной.

Ему безумно хотелось погрузиться в ее приветливое тепло прошлой ночью, когда он, наконец, пошатываясь, добрался до постели. Но он знал, что устал, что она устала и что Спенсеру удалось уговорить его выпить слишком много бренди.

Так что вместо этого, грустно улыбаясь самому себе, он обнял Шарли и спал крепко, без сновидений, ощущая ее тело у самого сердца.