Наша тайна - Барбара Делински

Майкл посмотрел на нее поверх очков.

— Разве нам не нужно принимать пациентов?

— Она не может делать все так же, как ты. Но это не значит, что то, что она делает — плохо. Кондитерская — сказочное место, и Джил прекрасно справляется.

— Хорошо.

— Разве ты не рад за нее? Чего же еще желать для своих детей, если не уверенности в том, что они счастливы?

— Многого. Защищенности. Роста. Большего успеха, чем достигли мы.

Дебора вспомнила, что говорил Джон.

— Это может оказаться невозможным. И что тогда? Это будет означать, что они неудачники?

Отец выпрямился.

— Это ты мне скажи. Ты хочешь, чтобы твой сын играл в бейсбол, но он плохо видит. Неужели он действительно получает удовольствие от этих игр?

Дебора подумала о Дилане, и ее сердце сжалось от страха.

— Для ребенка хорошо быть частью команды.

— Конечно. Это мы так считаем. Только так ли это на самом деле? Разве ему лучше от того, что он худший игрок в команде…

— Он не худший.

— Ты не понимаешь, Дебора. Дилан не видит мяча, по которому нужно ударить. Он не видит, куда его нужно отбить. Но с другой стороны, он хороший маленький музыкант.

— Дилан никогда не станет профессиональным пианистом, — сказала Дебора, думая о том, как папа поступил с Джил. — Я не хочу на него давить.

— А ты не думаешь, что давишь на него, заставляя играть в бейсбол? Ладно, Дебора. Ты не различаешь, что хорошо, а что плохо, прямо у себя под носом.

— Думаю, я не одна такая, — ответила она, и тут зазвонил интерком.

Майкл ткнул пальцем в кнопку:

Да.

— Джеми МакДоно ждет в первой смотровой, доктор Барр. Передайте, пожалуйста, доктору Монро, что дети Холтов ожидают во второй смотровой.

— Хорошо. — Он выключил интерком и встал. — Нас ждут. От нас ждут ответов. Они ждут, что мы излечим их болезни. — Сняв халат с крючка на обратной стороне двери, Майкл сунул руки в рукава. — А кто вылечит нас? — Он посмотрел на Дебору. — Мы — это все, что у нас есть.

* * *

В принципе, Дебора была согласна с отцом. Разве не это стало ее философией после развода? «Мы делаем то, что должны делать, потому что никто, кроме нас, этого не сделает. Возможно, это и неправильно, но это лучшее, что мы можем сделать».

Но из уст отца это звучало угнетающе. Алкоголь не поможет. Если проблема в одиночестве, алкоголь только усугубит ситуацию. Вопрос в том, улучшит ли ситуацию то, что делает она. Дебора, возможно, еще долго думала бы об этом, если бы ей не надо было принимать пациентов и ехать к ним на дом.

После обеда ничего не изменилось. К тому времени, когда Дебора подъехала к спортзалу, ей отчаянно хотелось отвлечься, и, сделав над собой усилие, она смогла это сделать.

Позже, остановив машину у обочины напротив кондитерской, она позвонила Грэгу.

— Привет, это я. У тебя есть время?

Молчание.

— Время для чего? — наконец спросил он.

— Поговорить.

— О?..

— О нас. О детях. — «Не видишь того, что у тебя под носом». — Может, о том, что пошло не так.

Мертвая тишина. Потом голос с любопытством спросил:

— Что пошло не так, когда?

— С нашим браком.

— Ты хочешь поговорить сейчас?

Его вопросы только все усложняли.

— Если сейчас не очень подходящий момент, я перезвоню в другой раз.

— Дело не в этом. Несколько месяцев после нашего развода я хотел поговорить с тобой, но ты не давала мне такой возможности.

— Я не могла. Мне было больно. Ты превратился в человека, которого я не знала.

— Неправда. Я опять стал таким, каким был, когда мы познакомились.

— Возможно, — сдалась Дебора. — Но прошло слишком много времени, и мне эта перемена показалась пугающей.

— Потому что я хотел поговорить?

— Потому что ты хотел рассказать мне, почему не хочешь быть моим мужем.

— Дело было не в тебе, Дебора. Дело в том, что всю свою жизнь…

Она прервала его.

— Я слушала только себя. Правильно это или нет, но я все принимала на свой счет. Я не устраивала тебя как жена, поэтому ты ушел. Я не устраивала тебя как женщина, поэтому ты женился на Ребекке. Ты поддерживал с ней отношения все время, пока мы были женаты?

— Нет. Только в конце нашего брака.

— Ты ушел от меня специально, чтобы жениться на ней?

— Нет. Когда я ушел, это просто… так сложилось.

— А со мной не сложилось. Понимаешь, почему я не могла разговаривать? Я не могла слышать о своих ошибках.

— Поэтому плохим был я.

— Да.

— Что же изменилось теперь?

Она посмотрела сквозь лобовое стекло. Полуденное солнце отражалось в витрине кондитерской и мешало Деборе заглянуть внутрь, но она знала, что Грейс и Дилан сейчас там.

— Злость не помогает. Не уверена, что злость — лучший выход для детей. Не уверена, что это и для меня лучший выход.

— Теперь ты стала старше и мудрее?

Услышав нотку сарказма, она ответила:

— Бывали моменты в нашей семейной жизни, когда я чувствовала себя намного моложе и глупее тебя.

— Ты никогда мне этого не говорила.

— Я не любила говорить о нашей разнице в возрасте.

— Ты часто напоминала мне об этом, когда я ушел.

— Нет, Грэг. Я только говорила, что у тебя кризис среднего возраста. Возможно, ты слышал больше, чем я хотела сказать.

Опять короткое молчание, затем последовал неожиданный ответ:

— Возможно.

— Я думала, мы всегда будем вместе, — сказала Дебора. — Я не была готова к тому, что случилось. Я чувствовала себя униженной.

— Прости меня за это. Неверное, можно было повести себя по-другому.

— Как? — спросила она. — Предупредить меня за неделю?

— Я давно был несчастен.

— Настолько несчастен, что не мог об этом сказать?

— Я вовсе не должен был чувствовать себя несчастным. Этого не было в планах — я не иронизирую. Не только у тебя были ожидания. До меня вдруг дошло, что мне необходимо иметь план, чтобы убедить себя в том, что я правильно распоряжаюсь своей жизнью. Наша совместная жизнь была демонстрацией. Мы делали все, чего ожидают от идеальной пары. — Его голос стал мягче. — Я не обвиняю тебя.

Непонятно почему ее глаза наполнились слезами.