Мадам, вы будете говорить? - Мэри Стюарт

Машина остановилась.

– Что случилось, cherie[35]?

– Моя сумочка, – сказала я сердито. – Она выпала, когда я выбрасывала сигарету. – Я выпрямилась и сделала вид, что отстраняюсь от него.

Он резким движением потянул ручной тормоз и повернулся помешать мне, обняв обеими руками и притянув к себе.

– Какое это имеет значение?

Голос был бархатный, неотразимо ласкающий, настойчивый. Он забыл выключить мотор.

Я откинулась назад, надув губы как хористка.

– Глупый! Конечно имеет значение! Принеси ее мне, будь добр.

– Позже, – сказал он погрубевшим голосом.

Его губы коснулись моих, я глубоко вздохнула и обвила руками его шею. Хотела бы я знать, скоро ли появится Крамер в «бентли»…

Казалось, прошла вечность, страшная медленно ползущая вечность, прежде чем он ослабил объятия и спросил:

– Дрожишь, ma belle?

Я ухитрилась выдавить задыхающийся смешок, ставший наполовину подлинным, когда я заметила удовлетворенное тщеславие на его лице. Ему и в олову не пришло усомниться в моей капитуляции.

– Пауль!

– Cherie?

– Я тебе нравлюсь?

– Глупый вопрос, ma belle!

– Даже в таком виде, как сейчас?

Он самодовольно рассмеялся:

– В любом виде, мадам. Скажи мне: кто тебе Ричард Байрон?

Он, должно быть, почувствовал, как я подпрыгнула в его руках, но отнес это на счет пугающего воспоминания.

– О! – воскликнула я. – Как ужасно с моей стороны! Я совсем забыла! – Я попыталась оттолкнуть его. – Месье Вери, не лучше ли нам продолжить путь? Не представляю, о чем я только думала!

– Так уж и не представляете? – Он снова рассмеялся, и я с трудом удержалась, чтобы не ударить его по красивому самодовольному лицу. – Ответьте мне, ma belle. Этот Ричард Байрон…

– Не знаю я Ричарда Байрона, – сказала я быстро. – Маленький Дэвид, я о нем беспокоюсь… Давайте поедем, месье Вери!

– Вы звали меня Паулем минуту назад.

– Пауль. Если мы опоздаем…

– Времени сколько угодно.

Он снова притянул меня к себе, и я подчинилась вопреки желанию. Я знала, что он не собирается пока продолжать путь, и боялась настаивать и вызвать подозрения. Расслабившись, я прижалась к нему еще на одну мучительную долгую минуту, напрягая в то же время слух – не раздастся ли звук машины Крамера. Тьма сомкнулась вокруг нас. Молчание плотное и тяжелое лежало под деревьями. Лишь едва уловимая дрожь «мерседеса» выдавала, что мотор еще работает. Пауля Вери это не беспокоило, или он был слишком занят, чтобы заметить. Я задумалась, когда происходящее выйдет из-под моего контроля, и решила, что времени у меня немного. Задушат меня, как Тони или…

Я еще раз глубоко вздохнула и отодвинулась.

– Нам пора ехать, – сказала я хрипло. – Маленький мальчик, Пауль, cheri… мы не должны забывать о нем. Никогда не прощу себе, если с ним что-нибудь случится…– Я замолчала и коснулась рукой его щеки. – Давайте поедем, Пауль.

Он быстро дышал и был напряжен, как натянутая проволока. Взгляд у него был странный, в глазах пылало ужасное холодное пламя. Вдруг до меня дошло – этот пустой взгляд был взглядов убийцы. Его руки слепо шевельнулись. В любой момент теперь я могла потерять контроль над ситуацией.

Я мягко отвела его руки.

– Пожалуйста! – попросила я. – Найдите мою сумочку и поедем.

Он не шевельнулся и сидел, не сводя с меня взгляда. Я улыбнулась ему.

– Хорошо, красавец, – сказала я. – Мы не поедем. Но все равно, найдите ее. Я чувствую себя страшилищем и хочу мое зеркальце.

Я быстро наклонилась и поцеловала его, как задаток добрых намерений, затем перегнулась через него и открыла дверцу. Он помедлил, затем слегка пожал плечами и вышел из машины. Ублажай жертву, она пойдет спокойно…

Я выронила сумочку до того, как машина остановилась, по моим расчетам, метрах в двадцати.

Он пошел назад по дороге, всматриваясь в темную обочину.

Я считала его шаги, положив руку на ручной тормоз, и ждала.

Пять, шесть, семь… Он остановился и оглянулся.

– Вы не можете ее найти? – крикнула я. – Может, мне помочь?

– Не надо, все в порядке. Он медленно двинулся дальше. Восемь, девять…

Я передвинула ногу влево и переключила сцепление. Мы стояли на склоне. Я освободила зубчатое колесо за секунду. Десять, одиннадцать…

– Вот она, – сказал он и наклонился поднять ее.

В мгновение ока я очутилась на сиденье водителя, сняла тормоз и переключила скорость. Позади меня раздались проклятия. «Мерседес» резко дернулся вперед – слишком резко. На секунду я испугалась, что он застрянет, и переключила скорость еще раз. Затем машина рванулась вперед, как закусившая удила скаковая лошадь.

Но секунды возни с незнакомым управлением дорого мне обошлись.

Выводя машину на дорогу и переключая скорость, я услышала хриплое дыхание и топот ног Пауля Вери и почувствовала, как машина качнулась от его прыжка на подножку.

– Роммель! – скомандовала я, перекрикивая шум мотора. – Взять его, Роммель!

Пес возбужденно гавкнул, но не бросился в атаку. В конце концов, всего несколько секунд назад он видел, как я целовалась с этим мужчиной. Затем я вспомнила, что у Пауля Вери был пистолет, и крикнула ради безопасности пса еще более настойчиво: «Лежать, Роммель!» и услышала мерзкий задыхающийся смешок Вери.

«Мерседес» с ревом набирал скорость. Мужчина позади меня ругался, цепляясь за дверцу. Мы вырвались из-под деревьев и помчались вверх на холм с тошнотворными раскачиваниями. Впереди нас мощные фары освещали темноту, и мы неслись вперед в сиянии.

Контролируя теперь происходящее, твердо держа руль, я вдруг почувствовала ледяное спокойствие. Стрелка спидометра поползла по шкале вправо. Мы проскочили через крошечную деревушку. Название «Эае» на долю секунды мелькнуло в свете фар и исчезло, пока я пыталась вспомнить карту.

«Мерседес» ревел. Краем глаза я увидела, что Пауль Вери, прицепившийся как пиявка, напряг мускулы и поднял ногу, чтобы влезть в машину. Дождавшись, пока нога окажется прямо над дверцей, я крутанула руль, послав машину через дорогу в болезненный визжащий поворот.

Раздался крик, Вери отнесло в сторону от машины, но каким-то чудом он удержался. Он по-прежнему цеплялся, съежившись, выкрикивая Бог знает какие проклятия.

Дав ему секунду-две передышки, я повторила маневр. Покрышки завизжали, обдираясь о дорогу, но я слушала безразлично. Если шина лопнет, мне придется плохо, но пока я не избавлюсь от Пауля Вери и его пистолета, не все ли равно как умереть. Я нажала ногой на газ и резко вывернула руль. Задние колеса забуксовали, и автомобиль взбрыкнул, как взбесившийся жеребец. Свет фар головокружительно накренился в ночи, и темнота покачнулась огромной аркой вокруг нас. На секунду я подумала, что зашла слишком далеко и потеряла управление. Пауль Вери завопил снова, и испуганный пес коротко завыл, когда его бросило вниз. Автомобиль, сумасшедше раскачивась, рванулся вперед на той же опасной скорости. Свет фар качнулся, заметался и успокоился. Две пихты промелькнули как призраки, а затем свет натолкнулся на ничто.