Безумные дни в Эстерате - Эрли Моури

играть в такие опасные игры, то только ночью, — сказал господин Гюи. Невероятные свойства кольца, о которых Эриса начала рассказывать, как только они покинули Эстерат, конечно, сильно впечатлили ростовщика. В какой-то момент он даже заподозрил, что Эриса эти события выдумывает или мешает со своими снами. Но обилие подробностей и искренние эмоции стануэссы убедили его принять сказанное, как истину. К тому же Лураций был готов к чему-то подобному. Прежде он знал немало свидетельств явления вауруху, записанных в старых книгах. За последние два дня ростовщик пересмотрел все доступные записи и кое-какие нубейские свитки в коллекции своего знакомого. Нашел кое-что любопытное о культе Леномы и ритуалах. Были там отрывочные сведенья о неких кольцах, связанных с вауруху.

— И знаешь, чем особо опасно? — продолжил он. — Призванное существо находится в нашем мире пока ты его не вернешь или пока не иссякнет энергия, которую ты передала кольцу. Так вот представь, направилась ты в лапах своего Сармерса, например, в Фальму. А на подлете энергия кольца иссякла. Я не знаю, что будет тогда. Может существо благополучно опустит тебя на землю, где-то близ Фальмы, а назад добираться караваном. А может просто уронит и вернется к себе домой. Или утянет тебя в свой, наверняка, не очень приятный мирок. Поэтому, дорогая моя, очень прошу, не играй в эти игры, не продумав все возможные последствия.

— Я уже размышляла над этим, но спасибо за советы. Честно, они мудры, — поблагодарила арленсийка. — Что касается энергии кольца, я чувствую ее величину и примерно понимаю какой ее запас. Раньше энергия тратилась вмиг, теперь ее достаточно чтобы немного пошалить.

— Если можешь уснуть, поспи немного, — сказал Эрисе господин Гюи, видя, что она до сих пор осмысливает его опасения о играх с вауруху. — Поспи. Нам придется ехать всю ночь.

Солнце уже взошло, когда вдали между песчаных дюн показались первые пальмы и руины у подножья желтых скал: Даджрах. Верблюды пошли быстрее. Как же: там вода, пища, а главное отдых. Через полчаса караван вошел в поселок у края пальмовой рощи. Спешившись возле длинных навесов с верблюжьим привязями, караванщики принялись снимать тюки и распрягать животных. Ашер Фазех звучно распоряжался, подгонял работников. Лураций и Эриса подошли к нему поблагодарить. В ответ аютанец рассказал им, где лучше остановиться, если придется задержаться на день-другой. Хотя оазис был небольшим, по причине близости к Эстерату, слыл он местом довольно оживленным. Кроме постоялого двора, имелась здесь даже своя таверна со странным названием «Скорее воды». Правда цены в ней сложились беспощадные: если бутылочка пшеничного эля в самой престижной таверне Эстерата тянула два-три салема, то здесь подносили за пять. И ночлег, если в «Скорее воды», то пол сотни салемов за ночь выложи. Но разве высокие цены могли остановить госпожу Диорич, с недавних пор имевшую весьма тяжелый кошелек.

К тому времени, как Лураций разузнал о расположении святилища Леномы и утряс со своими телохранителями кое-какие вопросы, Эриса уже сидела в «Скорее воды» за столиком. Место арленсийка выбрала в углу, рядом с окошком в которое приятно тянуло пока еще прохладным ветерком.

— Госпожа Диорич, — увидев ее за столом, уставленным едой и бутылками эля, ростовщик укоризненно покачал головой. — У нас же столько дел на сегодня. Ведь самое важное попасть в святилище.

— Ну хочу я. Нормальной еды и попить. Думаешь легко всю ночь на верблюде? К тому же меня шатает, — оправдалась арленсийка. Когда он сел рядом, она чмокнула его в щеку со словами. — Понятливый, хороший мальчик.

Завтрак получился славным: сытым и немножко пьяным. Так что Эриса, наклонив господина Гюи к себе, пошептала на ухо:

— А теперь в постель. Уже сняла комнату.

— Мы разве здесь не ради святилища Леномы? — удивился Лураций. — Если мы не успеем до ночи, караван в Эстерат уйдет. Застрянем здесь на пару дней.

— Не страшно. Мы просто наслаждаемся жизнью. Ведь мучились целые сутки. Разве ты против? — тихонько ее рука скользнула под столом между ног господина Гюи.

— … — он лишь приоткрыл рот, чувствуя, как его член становится твердым.

— Расскажи, что ты сейчас хочешь со мной сделать? — попросила она, не отрывая от него взгляда и продолжая свое озорство.

— Хочу войти в тебя, — все чаще дыша, произнес Лураций.

— Нет, так не пойдет. Хочу подробностей, — облизывая губы стануэсса сжала его нетерпеливый фаллос.

— Очень хочу страстно обладать. Утянуть в постель, — ростовщик был сбит с толка и не мог подобрать слов.

— Подробнее! — настаивала она.

— Ну ты и сучка! Сразу как зайдем в комнату, я повалю тебя на кровать! Ясно?! Сорву одежду! И возьму свое очень грубо! — процедил Гюи. — Ты заплатишь за то, что делаешь сейчас! Ты будешь грызть спинку кровати, кричать и молить о пощаде!

— Это другое дело! Как же мне нравятся твои планы! — скруглив ротик, она провела по ним кончиком языка. — Я больше не могу ждать! Идем!

Ближе к полудню они уснули, тесно прижавшись друг к другу. Оказывается, господин Гюи, мог стать достаточно грубым, если его достаточно раздразнить. Эриса и вправду кричала. А теперь у нее вовсе не было сил.

К древнему святилищу, называемому здесь Марахи Нраш, их провел проводник — старичок из местных — всего за семь салемов. Конечно, даже с подсказками, без проводника они бы не нашли этих развалин, хоть целый день бродили бы по округе. Это господин Гюи понял, когда они углубились в ущелье: тропа так часто петляла между скал и терялась вовсе, что не было никаких шансов самим стать на верный маршрут.

— Ну, вот он, — старик-аютанец кивнул седой бородкой на покосившиеся колонны, торчавшие перед останками стены. — Я туда не пойду. Нам нельзя. Побуду здесь, если вы не слишком долго.

— Обязательно дождись нас, — попросил Лураций, оглядывая древние руины, позолоченные заходящим солнцем. — Если придется ждать до темноты, я удвою плату за ожидание.

Угроза получить больше денег мигом изменила планы старичка. Он заулыбался, закивал, вознес молитву Валлахату.

Оба телохранителя, сопровождавших их до сих пор, по просьбе ростовщика, остались вместе с проводником. Не то, что имелись опасения, будто старичок тихонько уйдет, если ему надоест ожидание, но скорее потому, что посещение святилища было дело слишком личным. И не желательно, что бы лишние уши