Клюква в сахаре - Анастасия Боровик

— Да, фотография будет, всё-таки благодаря вам мы вместе.

Выйдя из здания, Егор обиженно сказал:

— Я бы и так тебя нашёл. Ты пришла бы ко мне в издательство рано или поздно, и я бы сразу понял, что ты моя…

— Возможно, перед тобой сложно было бы устоять…

Когда они садились в машину, мужчина все еще был злой, не в силах успокоиться. Но Клюква тихо произнесла:

— Егор, поверь, её жизнь никогда не будет счастливой. Над ней всегда будут висеть её прошлые ошибки. Она совершила ужасный поступок, это и так очевидно. Твоя мать лишена любви сына, не увидит, как растёт её внук, и никогда не сможет получить прощения, даже если очень захочет. Она уже на самом дне. И если ей нужно хоть какое-то утешение — просто фотография, в знак благодарности за то, что она родила тебя, вырастила, помогла мне и стала нашим связующим звеном, то она её получит.

— Ты представляешь, каково мне видеться с Мариной и со всеми остальными? Каждый раз осознавать, что я сын убийцы, — произнёс Егор, впервые заговорив на эту тему.

— Ты не в силах вернуть прошлое, отпусти его и позволь другим пережить то, что произошло. Не ты убивал и не ты бросал. Не суди, да не судимым будешь. У тебя есть мы, а у нас — ты, и впереди целая новая жизнь. Вступай в неё с открытым сердцем, иначе тьма снова возьмёт верх, — сказала девушка, сжимая губы и внимательно глядя на мужчину.

— Я так счастлив, что ты у меня есть… Моя душа… — произнес мужчина, отпуская свою ярость.

Эпилог

Мужчина в джинсах и белой футболке стоял на краю утёса Мохер, глядя вдаль. Свежий морской бриз обдувал его лицо, наполняя его ощущением свободы и счастья.

За последнее время в его жизни произошло много событий, он сам изменился, но природа, окружающая его, оставалась такой же прекрасной и вечной. Егор держал за руку своего сына Рому, который, заворожённый, наблюдал за волнами, бьющимися о скалы. С волнением и некоторой опаской он спросил у отца:

— Папа, здесь ты познакомился с мамой? Правда?

Егор повернулся к мальчику и улыбнулся. У него были светлые волосы, круглый подбородок и голубые глаза, как у него самого, а губы — как у его любимой Зои.

— Да, Сахарок, именно здесь мы с мамой познакомились и полюбили друг друга.

— Не называй меня так, я уже большой, — надул губы восьмилетний мальчик, а его папа только рассмеялся.

— Хорошо, Ромка, но ты всё равно для нас Сахарок, самый сладкий мальчик на свете, — произнес мужчина, растрепав светлую голову сына.

Он повернул голову и увидел, как к ним приближается женщина, держа за руку темноволосого пятилетнего мальчика. Прошло уже много лет, но он всё так же с любовью смотрел на свою красивую жену, одетую в легкое голубое платье, которое делало её юной и очаровательной. Длинные темные волосы Зои развивались на ветру, и она, улыбаясь, поправляла их назад. Увидев своих близких, она помахала им правой рукой, а левой держала за руку темноволосого мальчика.

— А вот и мама с Кексиком идут, — произнёс с ехидством мальчик, явно желая поддеть брата. Однако вместо обиды младший брат Ромы показал ему кулак. Подбежав к отцу, он забрался к нему на руки и крепко обнял.

— Папочка, я хочу есть! Мама сказала, что сегодня я буду есть картошку фри, — захлопал в ладоши озорной пятилетний мальчуган, глядя на отца своими миндалевидными серо-голубыми глазами.

— Ну раз мама сказала, значит, будем есть, — рассмеялся мужчина.

— Вадим! Не убегай, тут ведь высокий обрыв, — строго произнесла Зоя, подходя к своим мальчикам и обнимая старшего сына Рому.

— Мама, а когда у меня родится сестрёнка, ей тоже можно будет есть картошку фри? — спросил мальчик, уютно устроившись на руках у папы. Зоя покачала головой:

— Малышка будет питаться только грудным молоком, — ответила мама, и мальчик скривился: — Бее!

— И это говорит человек, которого до трёх лет было не оттащить от груди, — рассмеялся Егор.

— Папа, а мы скоро домой? Меня уже ждёт Аня, я обещал, что мы быстро слетаем и сразу вернёмся, а тётя Марина обещала научить нас печь пиццу, — с возмущением проговорил Рома и, напрягшись, добавил: — У Ани скоро день рождения, и я должен подарить ей подарок!

— Жених и невеста, тили-тили тесто, — начал дразнить брата Вадим.

— Я тебе сейчас… — хотел ущипнуть брата Рома, но Зоя остановила его и строго сказала:

— Мы успеем на день рождения Анечки, не переживай.

— А Витя будет? Мы с ним в прошлый раз не успели доиграть в гонки на машинках, — спросил пятилетний мальчик, поправляя свои волосы.

— Конечно, он же брат Ани, — рассмеялся Егор, поцеловал мальчика в щёку и спустил его вниз.

Девушка, наблюдавшая за ними, радостно улыбнулась, и они, взявшись за руки, отправились в кафе. Дети побежали вперёд, играя в догонялки, а Егор, обняв свою жену, с любовью посмотрел на её живот.

— Ты не устала?

— Немного, ой, — она остановилась. — Егор, малышка толкается, дай руку.

Мужчина с готовностью приложил руку к животу. Внутри него разливалось счастье. Он уже переживал подобное с Вадимом, но каждый раз, когда чувствовал шевеление, его сердце замирало от радости. Эта прекрасная женщина подарила ему двух сыновей, а вскоре на свет появится их маленькая доченька.

— Зоя, я хотел спросить тебя, можем ли мы назвать её в честь моей тёти, которая меня растила? — спросил мужчина, глядя на Зою, которая, улыбаясь, кивнула в ответ.

— Мария… Именно так я и хотела её назвать, в честь твоей милой и доброй тети, которая заменила тебе мать. Думаю, что даже Екатерина оценит это, как память о своей сестре.

Егор нежно поцеловал Зою в висок, и они продолжили свой путь. Мужчина отпустил все обиды на свою мать, но за всё время виделся с ней лишь трижды, и то по просьбе Зои. Главное, что боль ушла, и он просто наслаждался жизнью.

Зоя продолжала писать книги, а когда родился второй сын, она начала создавать сказки про отважных братьев, которые путешествовали по сказочным странам, лазали по деревьям, летали на коврах-самолётах и изучали мир.

— Кстати, мне звонила Тая и Артём, они отлично долетели до островов, и, кажется, сегодня кое-кто будет в шоке… — таинственно произнесла Зоя, а Егор с улыбкой ответил:

— Ты имеешь в виду, что наш главный дизайнер издательства «Клевер» скоро станет отцом?

— Откуда ты