Принц-пират - Гэлен Фоули

Взглянув на бумаги в ее руке, он откинулся на подушки и со стоном натянул простыню на голову.

— Как бы то ни было, я уверена, что ты будешь прекрасным королем. После того как мы немного сгладим твои острые углы, — робко добавила Аллегра.

— Ты что, решила свести меня с ума, да? Она гордо приподняла подбородок:

— Хоть мой отец предатель, но моя преданность острову Вознесения беспредельна. Я намерена помочь тебе.

Лазар стянул простыню с головы и посмотрел на Аллегру.

— Могу ли я спросить, чем именно ты собираешься помочь мне?

— Вернуться на трон.

Он рассмеялся.

— Что тебя так развеселило?

Лазар издал протяжный, тяжелый вздох.

— Моя маленькая упрямица, не думай, будто я ничего не знаю о твоем стремлении спасти остров. Мне известно все о твоей благотворительности, о твоем увлечении политикой и о твоих демократических пристрастиях. Но прошу: не вмешивайся в это дело. Это море слишком бурное для тебя. — Лазар хлопнул ладонью по постели. — А теперь иди сюда и простись с невинностью.

Аллегра не приняла приглашения, хотя видела, что глаза у Лазара горят, а губы словно созданы для поцелуев.

— Мне так много хочется узнать у тебя! Как ты уцелел во время нападения? Как жил все эти годы? Какими были твои родители? Как ты стал пиратом?

— Не надо… Пожалуйста, не надо.

— Но я готова помочь, — возразила Аллегра, преисполненная решимости. — Я могу узнать, кто из знати по-прежнему предан семье Фиори, а кто на стороне Генуи. Я могу помочь тебе с членами совета, я знаю десятки влиятельных людей в Париже, поддержка которых тебе пригодится для революции…

— Революции? Не будет никакой революции! Проклятие! — Вскочив, Лазар направился к умывальнику. — Я не вернусь туда, и ты тоже, так что забудь об этом. Пусть остров Вознесения достанется Генуе, мне все равно.

Аллегра, не веря своим ушам, уставилась на него.

— Мне следовало бы понять, что ты сделаешь это! — закричал Лазар, умываясь.

Она онемела. Слыша его высказывания последние несколько дней, Аллегра уже догадалась, что у Лазара двойственное отношение к возвращению на остров, но не допускала мысли, что он будет категорически возражать против этого.

— Ты ведь говоришь несерьезно!

— Почему же?

— Не может быть, чтобы ты, почти завладев островом Вознесения, покинул его. Неужели у тебя нет плана свергнуть генуэзцев?

— Моя миссия, мой план, Аллегра, сосредоточился в мести — этот план зрел два года, а ты разрушила его в одно мгновение своими слезами.

— Ничего, если нет плана, то мы разработаем его. По крайней мере у нас тут полная информация для этого. — Она подняла бумаги. — Сначала мы сообщим советникам твоего отца…

Лазар вырвал бумаги у нее из рук и швырнул их так, что они разлетелись по всей каюте.

— Бессмысленно! Это ничего не стоит. Глупые слова на бумаге! У меня нет доказательств! Никаких доказательств, Аллегра. Понимаешь? Я не могу претендовать на трон, потому что ничем не могу доказать, кто я такой!

Он дрожал от ярости.

— Но еще живы люди, которые знали тебя тогда и узнают сейчас. Они все узнают тебя, если только ты встретишься с ними…

— Эти алчные мерзавцы, кровно заинтересованные в том, чтобы сохранить правление Генуи? Ты их имеешь в виду? Что же я должен сделать? Войти в кабинет совета и вручить его членам свою визитную карточку? Еще бы! Тогда все склонятся в поклоне и скажут: «Боже, храни короля», а потом мы все будем жить долго и счастливо.

— Зачем столько сарказма?

— Ты так наивна, — с горечью сказал Лазар. — Они расправятся со мной, как и с моим отцом, и моя смерть будет еще более бессмысленной, чем моя жизнь. Уже слишком поздно, Аллегра, благодаря твоему милому папочке. Все считают меня мертвым, и так, пожалуй, лучше.

— Даже для тех, кто голодает? Или несправедливо брошен за решетку? И чьи земли конфискованы…

— Каждому приходится нести свое бремя.

— Лазар!

— Посмотри на меня, Аллегра. Посмотри, что я собой представляю. Мое присутствие на острове Вознесения лишь запятнает имя моего отца.

— Ошибаешься. Если бы я не думала, что ты будешь добрым и справедливым правителем острова Вознесения, я не захотела бы видеть тебя у власти и не стала бы помогать тебе.

— Значит, ты совершенно не знаешь меня.

— Лазар, как ты можешь говорить это после прошлой ночи?

— Потому что ты не знаешь, что… — Он вдруг выругался и отвернулся, явно жалея о словах, вырвавшихся у него. — Ты ничего не знаешь.

— Расскажи мне, — попросила Аллегра.

— Забудь.

— Это связано с теми шрамами на твоих запястьях, да?

Лазар молчал.

Она глубоко вздохнула.

— Лазар, над тобой надругались?

Он побелел.

— Господи Иисусе, какое неслыханное предположение!

Аллегра видела, что он лжет.

Ее охватила ярость.

«Папа, — подумала она, — надеюсь, что ты в аду!»

Аллегра молчала, пока Лазар нервно рылся в рундуке в поисках жилета, словно не видел, что тот висит прямо перед ним.

«Кто же это был? Кто посмел совершить с ним такое? Должно быть, это произошло очень давно, Тсогда он был одиноким растерянным мальчиком, совершенно неподготовленным к ужасам, выпавшим на его долю».

Чтобы спасти гордость Лазара, Аллегра решила сделать вид, будто поверила его лжи. Что-то подсказывало ей, что если она сейчас проявит жалость к нему, это добьет Лазара.

— Лазар ди Фиори, у тебя есть долг, — холодно сказала она.

Он посмотрел на нее со злостью и облегчением.

— Не бери на себя слишком много. Я никому ничего не должен, кроме себя.

— Как ты смеешь говорить такое, когда твой отец пожертвовал всем?

— Мой отец мертв. А я жив. И если не возражаешь, я намерен остаться живым. А теперь прекрати говорить об этом, черт побери!

— Нет.

Тяжело вздохнув, он подошел к ней.

— Я знаю, что разочаровал тебя, Аллегра…

— Нет, не разочаровал, — оборвала его девушка.

— И мне очень жаль. Я восхищаюсь твоим идеализмом и даже, наверное, завидую ему, но я не могу вернуться на остров Вознесения. Я не герой и, уж конечно, не мученик. Если бы я вернулся туда сейчас, меня повесили бы за пиратство. А поскольку я до сих пор очень старался избежать виселицы, прости меня за то, что я предпочитаю продлить мою короткую, несчастную жизнь. Хотя бог знает, зачем мне это.