Я тебе объявляю войну, девочка! - Яна Лари

— Зачем так усложнять? — перебиваю сухо. — Я просто попросил Соню стать между нами посредником.

— Ушам своим не верю, Злобин! Ты подкупил подростка…

— Собирался подкупить, — поправляю ее. — В конечном счете мы сошлись во мнении, что преследуем общий интерес.

— А мне вот эту мысль про интерес нельзя было попробовать донести?

— Ты бы отказалась. И даже не из принципа, а из страха быть обязанной такому человеку, как я.

— Понятно, — она не злится, но выглядит расстроенной. Меня бы тоже движ за спиной заставил напрячься. — Я так понимаю, пробил час расплаты?

— Света…

Черт.

Конечно, я понимаю, что этот разговор рано или поздно состоялся бы. Но все гораздо сложнее, чем казалось тогда.

— Знаешь, Вадим, тебе даже удалось меня заинтриговать, — с грустной улыбкой перебивает она. — Неужели осталось что-то, чего я тебе не отдала? Время, тело, мысли. Что еще?

— Я бы тебе вообще не рассказывал, — выдыхаю вверх облачком пара. На лоб мне ложится прохладная крошка, следом еще одна запутывается в ресницах… — Ты бы все равно узнала. Лучше от меня. Теперь я могу спокойно сказать, что больше недосказанностей не осталось.

— Понятно, — повторяет она, задумчиво глядя себе под ноги. — В принципе, твоя идеология опять оказалась жизнеспособнее. Не с неба же таким благам упасть.

Я ныряю рукой в карман и достаю из бархатного мешочка подвеску. Хотел в ресторане подарить, как положено, но внезапно понимаю и отнюдь не умом — вот он, тот самый идеальный момент. И никакой роскошью, никакими декорациями его не затмить.

— С неба, Светлячок, падают только снежинки, — Едва касаясь веду костяшками пальцев по волнам ее волос и задерживаю руку на уровне широко распахнутых глаз. — С первым снегом нас.

Света зажмуривается, порывисто впечатываясь губами мне в подбородок.

— Боже, Вадим! Какой ты у меня…

В моих висках пульсируют фейерверки. Бах… бах…

От грохота дух захватывает.

«Нас», «у меня» — это покруче бриллиантов. Это из себя не выцарапать, не вырвать.

— Примеришь?

Наши глаза встречаются.

Я дико хочу, чтобы она сменила украшение. Снежинку пусть проденет на цепочку. Кольцо — на безымянный палец. Все встанет на свои места. И наши отношения тоже.

Я помогаю расстегнуть цепочку, практически не дышу. Света медлит — буквально секунду, а мои мышцы ломит как от часовой нагрузки. Но нет, такой порыв если и был, то мне, наверное, привиделось.

— Спасибо, Вадим.

С ее ресниц срывается капля и это не талая вода.

Непродолжительный поцелуй подслащивает горьковатый вкус облома. Где-то между нами еще натянуто…

— Предлагаю полюбоваться снегом из окна ресторана, — говорю, когда Света утыкается холодным носом мне в шею.

— Лучше посмотрим из окна твоей кухни. Хотя нет, комната вообще не важна. Не хочу тебя делить со случайными людьми.

— Эгоистка! — возмущаюсь притворно. Ее предложение мне определенно нравится больше.

— Кто бы говорил, Злобин.

Не вспомню, когда в последний раз готов был гнать на красный. Но кто-то там наверху сегодня любит меня — на всех светофорах горит зеленый.

Эйфория притупляет моего прагматика, в прихожую мы вваливаемся, осыпая пол снежной крошкой, в расстегнутой верхней одежде: запутавшиеся в собственных шарфах и в том, где чьи губы.

— Не обращайте внимания, я уже ухожу.

Голос брата посылает по хребту озноб раздражения. Не вовремя сюрприз, хотя долгожданный.

— Зайди ко мне в кабинет, — выцеживаю спокойно, без претензий. Пока что без претензий.

Слава уже полтора месяца в городе. В офисе забыли, как он выглядит, занятия брат систематически пропускает. Понимаю, наглость — второе счастье. Но попасться мне при таких вводных на глаза — уже за гранью храбрости.

— В другой раз, — бросает борзо. — У тебя сейчас все равно руки заняты. И язык тоже. А я, между прочим, опаздываю.

Оценивающий взгляд на вспыхнувшую Свету явно демонстрирует недовольство.

— Пять минут, — тоже смотрю на нее, глазами извиняясь за грубо прерванное свидание.

— Я буду здесь, — Она обводит взглядом прихожую, делая шаг назад.

— В гостиной перед камином есть удобное кресло, — напоминаю категорично. Не лучший вариант ввиду близости к кабинету, но не в спальню же ее отправлять. А расположение других комнат в доме Света пока не знает. В любом случае не дело держать ее на пороге.

Дверь за мной сотрясается, отрезая нас с братом от чужих ушей.

— Что ты здесь забыл? — Делаю разворот и упираюсь в Славу изучающим взглядом.

Приталенная темно-синяя рубашка, брюки, туфли… Нечасто мне доводилось видеть его при параде. Брат часто умудрялся даже в офис приходить в кроссовках.

«Дресс-код не для членов правления» — ахинея, за которую мне не единожды хотелось его треснуть. Впрочем, пару раз я себя не сдержал. Суть ведь не в том, что ты можешь себе позволить, а в том, какой пример подаешь.

— Что забыл, я уже забрал, — дерзко вскидывает он подбородок. — Спасибо за заботу.

— Куда ты пошел?! — Перехватываю засранца у двери за локоть. — Я с тобой разговариваю!

Он вызывающе сужает глаза и подходит в упор.

— Так ты определись, брат: ты хочешь поговорить или провести обыск. Только зачем? Я в отличие от тебя чужого никогда не брал.