Безымянная Колючка - Айя Субботина

Магистресса Люсия ждет нас у входа в башню. Она нарядилась в расшитое звездами платье и украсила прическу дурацкими аляповатыми звездами из хрусталя. И я оказываюсь единственной, кто не умиляется на такой маскарад. Так что приходится спешным образом исправляться, чтобы не выпасть из числа любимчиков, в которое я с таким трудом втиснулась. Всего нас одиннадцать вместе с ней. По два человека с каждого курса. Двое парней, один другого унылее, с затравленным видом таращатся по сторонам и держатся особняком. Вот же заморыши. И не понимают, что такие вот случаи – самое для них время, когда поблизости нет более смазливых и обеспеченных сверстников.

Пока магистресса зачитывает правила поведения в обсерватории, я потихоньку разглядываю соседнюю башню. Ту самую, что пострадала от выходки Тэоны. Я и подумать не могла, что моя сестра способна на такое. Представьте себе силу этого огня, если от него оплавились даже кирпичи. Да и в целом вся башня больше похожа на свечной огарок: короткая, почерневшая и зловонная. Даже в темноте я замечаю тонкие струйки дыма, пробивающиеся откуда-то из ее недр. Невозможно, чтобы такое сделала Тэона. Она была одарена, но не настолько, чтобы превращать простое таумическое пламя в безумную стихию. Хотя так ли хорошо я знала свою сестру? В последнее время все чаще задаюсь этим вопросом.

Мой взгляд поднимается выше. Восстановление еще не началась, но стропила и балки уже возвели, и я ясно вижу веревочный мост, натянутый между башнями. Я наверняка смогу пробраться по нему, лишь бы не случилось сильных порывов ветра. Смущает одно: руины выглядят гораздо хуже, чем это было в моем воображении. Я предполагала, что найду там хоть что-нибудь, что расскажет о последних минутах жизни моей сестры, разыщу какие-то подсказки… Но правда громко и задорно бьет по затылку беспощадным: скорее всего, там не осталось ничего, кроме камней и пепла.

И все-таки я должна довести задуманное до конца.

В реальность меня возвращает Рора: хватает за руку и тащит за собой. Оказывается, пока я горевала над своими призрачными надеждами, магистресса закончила с прелюдией и скомандовала подниматься. Мы проходим внутрь, останавливаемся около арки, заполненной едва заметным лиловым сиянием. Магистресса показывает свой пропуск: плоский прямоугольник размером в пол- ладони, совершенно гладкий и неприметный. Зажимает его в кулаке – и проходит сквозь сияние без видимых усилий.

— Не пытайтесь пробовать пройти сквозь него без ваших пропусков, - уже с той стороны предупреждает она. Скорее всего, подобное уже случалось в ее преподавательской практике. – Иначе вам очень-очень не поздоровится.

Рисковых умников среди нас нет.

С обратной стороны арки мы оказываемся в небольшой комнатушке, скорее всего служащей чем-то вроде кабинета для тех, кто ночи напролет наблюдает за небесными светилами. Дальше - лестница. И сотни ступеней. В другое время я бы проклинала все и вся, но сегодня нахожу в этом удобное стечение обстоятельств: по крайней мере, у меня будет очень веский повод отстать сейчас и задержаться потом. С моими-то гранитными ногами немудрено ползать с черепашьей скоростью.

Вся группа успевает уйти достаточно далеко, когда я, наконец, замечаю нужную мне дверь. Точнее, арку. Подхожу поближе. Мост крепится к двум каменным барельефам, которые выглядят достаточно крепкими, чтобы выдержать вес взрослого мужчины. Не говоря уже о тощей Безымянной. Я прикидываю расстояние – метров десять. Прикидываю высоту. К сожалению, если сорвусь, далеко внизу мои мозги брызнут во все стороны на радость летучим мышам, которые облюбовали все видимые уступы.

«Ничего, Йоэль, просто придется быть внимательнее и не торопится».

Я возвращаюсь на лестницу и продолжаю подъем. К тому времени, как, наконец, взбираюсь на самый верх, остальная группа уже успевает облепить здоровенный телескоп. Даже Рора выглядит достаточно увлеченной. Магистресса пафосно вещает о небесах и посланиях, которые шлют нам звезды и Луны. Вот так – меня все еще не хватились.

Я присоединяюсь к остальным и не замечаю, как пролетает время до обещанного лунного затмения. Даже не ожидала, что скучнейшая для меня тема окажется настолько увлекательной, что потеряю счет времени. Наблюдать за небесами действительно забавно.

Вы когда-нибудь видели лунное затмение? Даже если оно частичное? Ход Лун Шида – сложный хоровод небесных светил, каждое из которых еще и кружится в собственном танце. Никогда не уделяла этому много внимания, но стоит прильнуть к окуляру телескопа – и мои мысли несутся сквозь облака. Туда, где темно-красная луна превращается в злой клыкастый оскал. Дикость, но я ощущаю себя слепым котенком, у которого только сейчас прорезались глаза. Бесконечное множество далеких окровавленных осколков звезд берут меня в свой плен, и мне не хочется им сопротивляться. Я смотрю – и вижу прошлое. То самое, которое осталось моим единственным сокровищем и которое никому не под силу отнять.

«— Ты позволишь пригласить тебя на танец, эстрани?»

«— Разве я могу отказать кронпринцу?»

«— Можешь, если мысль о том, что мы будет так близко друг к другу, тебе омерзительна».

«— Она заставляет мое сердце биться быстрее, мой принц…»

«— Мое тоже…»

Я отступаю от телескопа раздавленная, размазанная собственными воспоминаниями. Мы танцевали несколько танцев подряд вопреки этикету и приличиям. А потом, когда вальс сменился кадрилью, я позволила Ашесу увести меня в безлюдную часть сада. И мы разговаривали обо всем на свете. И в ту ночь все звезды Шида сверкали лишь для меня одной.

Счастье подчас ранит сильнее отравленного клинка. То счастье, которое мелькнуло и растворилось. Которое бессмысленно и несбыточно даже в мечтах.

Глава восемнадцатая

Глава восемнадцатая

— Спать охота, - громко зевая, обрушивается на меня Рора.

— Мне казалось, тебе интересно. – Я моргаю непролитые слезы, хмурюсь и с умным видом принимаюсь записывать в тетрадь все, что мне якобы «поведали» сегодня звезды. Читай – полную и беспросветную чушь, первое, что приходит в голову.

— Слушай, Йоэль, мы приперлись сюда, выслушали лекцию, которая, не спорю, была интересной, посмотрели в телескоп. И чего? Пора уходить.

Я окидываю взглядом остальных: все увлеченно что-то скребут перьями в своих тетрадях и не выглядят ни уставшими, ни угнетенными. Магистресса, облокотившись на метровый бордюр,