Беру тебя в жены - Аманда Квик

Реакция Миранды последовала незамедлительно. Она дернулась, как будто ее ударили. Глаза угрожающе сузились. Казалось, можно было пощупать витавшую в комнате ярость.

– Да как ты смеешь намекать, что я вульгарна? – проскрежетала Миранда. – Кто вылез из грязи, так это ты. Ты была всего лишь платной компаньонкой, когда Стоукс обратил на тебя внимание и спас от петли! На твоем месте я бы задумалась, с чего это он так о тебе печется. Ты уж точно не та женщина, на которой женится мужчина его положения. Да ты не лучше, чем…

Она резко замолчала, вскочила, шурша атласом, и выскочила за дверь.

«Миранда умеет уйти», – заметила про себя Эмма. Вот еще одно свидетельство тому, что когда-то она подвизалась на подмостках.

И было совершенно ясно, что ее задел намек на дурно воспитанных актрис. Ничего, это научит ее обращаться с платными компаньонками.

И только успокоившись, Эмма поняла, что натворила. Она откровенно дала понять Миранде, что знает о ее прошлом.

Что на нее нашло? Своими необдуманными действиями она поставила под удар свое пребывание на новом месте. Если Миранда сбежит, Эдисону больше не понадобится приманка.

У Эммы засосало под ложечкой.

Эмма сжала руку в кулак. Если бы эта ведьма не заговорила о татуировке Стоукса!.. Она что, открыто призналась, что у них с Эдисоном была интимная связь?

«Когда же это произошло? – размышляла Эмма. – В Уэр-Касле? Или позднее, в городе?» Девушка вспомнила, как Эдисон склонялся над рукой Миранды в театральной ложе. Как далеко он зашел в своих попытках узнать о таинственном прошлом этой актрисы?

По спине Эммы снова пробежал холодок дурного предчувствия. Ощущение, будто к ней прикоснулись пальцы призрака, не имело ничего общего с невеселыми размышлениями о Миранде и Эдисоне.

Эдисон в опасности. Эмма была в этом уверена. И никак не могла ему помочь.

В этот вечер вонь Темзы была особенно сильной. Эдисон понял бы, где находится, даже если бы ему завязали глаза. Эта река превратила Лондон в огромный торговый порт. Стоукс прекрасно знал, что обязан ей значительной частью своего состояния. Но река служила и городской клоакой. В любой день ее наполняло содержимое выгребных ям и конюшен, трупы дохлых животных и случайные жертвы бандитов.

Он стоял неподалеку, в тени укрытого туманом входа в дом, и слушал, как Одноухий Гарри барабанит в дверь.

– Ну и куда ты провалился с обещанными деньгами, ты, змееныш! – Гарри постучал сильнее. – Я свое дело сделал и пришел за платой.

В такой час эта часть доков была пустынна. Сквозь клубящийся туман проступали темные и тихие силуэты складов. Негромкий плеск черной воды напоминал дыхание голодного зверя, словно река ожидала добычи. Разнообразные суда постанывали, потрескивали и вздыхали, покачиваясь и натягивая державшие их канаты.

Единственным источником света был слабый блеск фонаря Гарри. Он неестественно преломлялся в тумане. Гарри настойчиво стучал по деревянной панели.

– Мы же условились, лопни твои глаза! Я пришел за деньгами. Никто не обманывает Одноухого Гарри.

Петли скрипнули. Со своего места Эдисону было видно, как приоткрылась дверь, за которой чернела непроглядная темь. Из тьмы донесся голос:

– Ты встретился с Тем, Кто Покинул Круг?

– Послушайте, я ничего не знаю ни про какой такой круг. Я встретился со Стоуксом, как мы и договорились.

– И ты сказал ему все, как я тебе велел?

– Ну!.. А теперь я пришел за деньгами. Где они?

– Если ты выполнил свою часть сделки, ты мне больше не нужен.

– Что? – Гарри быстро отступил назад. Фонарь в его руке резко мотнулся в сторону. – Мы же договорились!

– В самом деле, Одноухий Гарри. – Дверь открылась шире. – Разве ты не предал своего друга?

– Гнусная ложь! – запротестовал тот. Он был оскорблен в лучших чувствах. – Я не предавал Стоукса. Зачем мне это? Мы с ним друзья. Бывает, обделываем кое-какие делишки.

– Тем не менее сегодня ты его предал.

– Немного облегчил его карман, это да. Но у него денег куры не клюют. Дело есть дело.

– Не совсем. Ты заманил его на такую встречу, где он потерпит большое поражение.

– Черта с два! – бросил Гарри. – Никуда я его не заманивал. Мы оба знаем, что нет никакой лавки на Олдхед-лейн и комнат над ней.

– Он не дурак. Он – Тот, Кто Мог Бы Стать Великим Учителем. Он не пойдет на Олдхед-лейн. Он пойдет за тобой сюда. И здесь его легенда будет уничтожена навсегда.

– Эй, эй, погоди минутку!

– Гарри снова отступил назад и поднял руку. – Если ты думаешь, что он пошел за мной и попадет в твои грязные лапы, так ты точно сумасшедший.

– Я не сумасшедший, Гарри. Я – Посвященный Великого Круга Ванзы. Сегодня я применил Стратегию Обмана, чтобы привлечь Того, Кто Мог Бы Стать Великим Учителем.

– И зачем тебе это надо? – заскулил Гарри.

– Когда я нанесу ему поражение в почетной схватке, я докажу своему учителю, что достоин посвящения в следующий Уровень Господства.

– Кровь Христова, ну и чушь!

– Довольно! – Темная фигура шевельнулась в тени дверного проема. Мгновение спустя зажегся второй фонарь. – У меня нет времени обсуждать великие дела, в которых ты все равно ничего не понимаешь.

Эдисон вышел из своего укрытия и направился к темной фигуре.

– Думаю, тебе пора уходить, Гарри, – спокойно произнес Эдисон.

– Какого дьявола? – Гарри поднял свой фонарь, полуобернувшись, чтобы вглядеться в клубящийся туман. – Стоукс? Какого черта вы…

Дверь склада распахнулась шире. Оттуда вышел мужчина, полностью одетый в черное; лицо его скрывала маска.

Боец Ванзы сделал два быстрых шага, подпрыгнул высоко в воздух и выбросил вперед ногу. Гарри получил сильный удар по ребрам.

Глухо застонав, он навзничь полетел с причала в реку. Раздался оглушительный всплеск. Фонарь пошел на дно камнем. Свет померк.

Боец Ванзы, чей силуэт вырисовывался на фоне от зажженного им ранее фонаря, церемонно поклонился Эдисону:

– О Легендарный, Тот, Кто Покинул Круг. О Великий, Кто Мог Бы Стать Великим Учителем, ты окажешь мне честь, подарив сегодня победу.

Эдисон поморщился:

– Ты всегда так разговариваешь? Молодой боец напрягся:

– Я обращаюсь с уважением к тому, кто все еще остается легендой.

– Да кто тебе сказал, что я легенда?

– Мой учитель.

– Я не легенда, – мягко возразил Эдисон. – Когда-то я практиковался в искусстве Ванзы. Это очень большая разница.