Нянь - Чарли Маар

Теона

Это просто кошмар. Страшный сон и ничего больше.

Уже час я пытаюсь себя в этом убедить, прижимая к груди хнычущего Никиту. А перед глазами всё ещё стоит та сцена в реанимации, от которой сердце рвётся на части.

Мой бледный почти не соображающий отец и дуло пистолета у его виска. Ненавистный и презрительный взгляд Рената, его грубое:

– Со мной пойдёшь, дрянь. Иначе я убью твоего драгоценного папашу прямо сейчас.

Зажмуриваюсь, отгораживаясь от мерзких воспоминаний, и чувствую, как по щекам тут же текут слёзы. Целую сына в мягкую макушку. Шепчу ему, что всё будет хорошо. Вряд ли он, конечно, до конца понимает, что сейчас происходит. Но у меня всё равно есть потребность, как у матери, успокоить его и сделать так, чтобы он несильно испугался.

Время течёт медленно. Очень медленно.

Мне кажется, прошла целая вечность с тех пор, как мы вышли из больницы.

Ренат был постоянно на связи с этим своим шакалом, который держал папу на мушке. Снаружи ждали ещё люди. Они увели моих охранников-полицейских. Я не знаю, куда именно и что с ними сейчас.

Меня с Ником Ренат усадил в другую машину.

Мы ехали примерно час, пока не приехали в наш старый домик на берегу озера.

Ненавижу это место. Оно какое-то мрачное что ли. Мы не часто здесь бывали. Я не понимаю, зачем Ренат привёз нас сюда.

В голове роятся самые страшные мысли и предположения, но стараюсь их отмести. Он не убийца. Я не верю, что мой бывший муж способен на подобное. А потом вспоминаю, что отца он хотел именно убить, и в палате держал под прицелом.

Холодно...

Кутаю Ника сильнее в одеяло, в котором привезла малыша в больницу, и громко шмыгаю носом.

Он посадил нас в подвал. Здесь сухо, но довольно прохладно. И ещё темно. От темноты страх усиливается...

Остаётся верить, что Илья сумеет нас найти. Я умудрилась позвонить ему тогда, в палате. Но он не успел взять трубку.

Господи... Хоть бы он нас нашёл...

Дверь в подвальное помещение со скрипом открывается и на верхней ступени лестницы я вижу Рената.

Щёлк – он включает свет.

Затем закрывает дверь и начинает медленно спускаться вниз. Взгляд его при этом ничего не выражает. А ведь ещё недавно в глазах мужчины плескалась неприкрытая ненависть. Ко мне. Я это точно знаю.

– Ну, как дела, дрянь? Нравится в подвале сидеть?

Меня передёргивает от его тона и холодной усмешки на губах.

– Что тебе нужно? Зачем ты нас сюда привёз?

Дрожащими руками поглаживаю спинку сынишки.

Ренат неспешно переводит взгляд с меня на Ника. В этот момент улыбка мужчины становится ещё шире.

– Как зачем, Теона? Вы же моя семья, забыла?

– Мы давно не твоя семья, – цежу сквозь зубы. – Оставь нас в покое. Меня и моего сына! – на слове "моего" делаю акцент интонацией.

Пусть не думает, что я верю в те подделанные им же результаты. Ренат не имеет никакого отношения к Нику. Вообще никакого.

– Теона, ты забыла про тест?! Он подтвердил...

– Не прикидывайся! – рявкаю грубо. – Ты прекрасно знаешь, каким на самом деле был результат теста. И знаешь, что отец Никиты не ты, а Илья.

Лицо Рената искривляется. Он сплёвывает, после чего подходит ко мне ближе и хватает пальцами за щёки.

– Глупая дура! Идиотка! Дрянь! Как ты посмела меня так опозорить? Думаешь, я оставлю это всё просто так? Думаешь, плюну и скажу, да живи ты со своим ментёнком долго и счастливо, воспитывая ребёнка, которого я считал своим?! Как ты посмела изменить мне, Теона?

Я дёргаю голову, и Ренат резко меня отпускает.

Никита, чувствую агрессию, исходящую от мужчины, и его грубый тон, пугается и начинает хныкать.

– Тихо-тихо, малыш. Всё будет хорошо. Не плачь, родной. Скоро мы поедем домой.

Бывший муж откидывает голову назад и истерично смеётся.

– Ты тупая? Никуда ты не поедешь. Со мной останешься. Здесь у нас перевалочный пункт, так что скоро мы уезжаем. Если жить хочешь, и если хочешь, чтобы твой папаша и ментёнок живы остались, молча поедешь со мной, и будешь примерной женой и мамой. Как полагается.

– Ты больной, – смотрю на него в полном шоке. – Просто на всю голову больной...

– Нет, детка, я просто люблю тебя! – лыбится и ржёт. – Я хочу вернуть то, что принадлежит мне. А ты, Тео, принадлежишь мне. И твой сын, хоть он и не мой, будет принадлежать мне, и не смей говорить моей семье, что ребёнок не от меня. Они до сих пор уверены, что ты просто оступилась, разведясь со мной, и скоро у нас всё наладится. Вот так пусть и думают дальше.