Охота Грифа - Сусанна Ткаченко

Матвей подхватил меня на подлете и прижал к груди.

— Ну ты чего босиком то, ледышка? Переживала, да? — спросил тихо мне в висок, и я всхлипнула, пряча лицо у него на груди. — Ну прости меня. Не думал, что ты будешь так нервничать.

— Отпусти, Матвей, тебе, наверное, тяжело и больно. Пойдём в дом, — я вдруг вспомнила обо всех этих страшных ударах и разжала руки, обвивавшие его шею.

— Своя ноша не тянет, — и не подумал меня опускать на землю Грифин.

Завёлся двигатель автомобиля, и шуршание шин сообщило, что Вишня тихонько въехал в открытые ворота, не мешая нам. А Матвей нажал кнопку на пульте и зашагал к дому.

— Прости меня, Матвей. Я такая дура, — не стала я откладывать слова, которые мечтала сказать ему весь день, — я больше никогда в жизни не хочу переживать такое! Не хочу видеть, как ты истекаешь кровью...

Грифин хмыкнул и даже фыркнул, сдерживая смех.

— Это же пустяки, принцесса! Ерунда полнейшая! Я не истекал кровью. Но если ты хочешь получить от меня обещание не выходить на бои, я тоже хочу тебя кое о чем попросить...

Мы вошли в дом, и Матвей направился было наверх в спальню, но я его остановила.

— Ужин. Я приготовила праздничный ужин. Неси меня в кухню.

Он послушно развернулся и пошёл, куда послала. Правда, на отдельный стул меня сажать не стал. Так и оставил сидеть на своих коленях. Но я не возражала. Мне даже есть не хотелось, хотя я свой зарок исполнила честно и ничего из приготовленного даже не пробовала.

— Ух, ты! Выглядит аппетитно! За твои кулинарные таланты я люблю тебя ещё сильнее, ледышка моя.

Я замерла. Любит ещё сильнее? Любит?

— Ты меня любишь? — шёпотом спросила и затаила дыхание.

Грифин вернул ложку обратно в салатник, поднял мою голову за подбородок и пытливо заглянул в глаза.

— А ты в этом сомневалась, что ли? — спросил очень серьёзно.

— Ты не говорил...

— Господи, Диана. Неужели по моему отношению этого было не видно?

— Ну, я не знаю... Вдруг это симпатия или похоть...

— Ага, конечно. Это пожизненная похоть, крайняя степень симпатии и единственная в жизни любовь, — выдал он долгожданное признание.

Глаза защипало, и я уткнулась ему в плечо, пряча слёзы.

— Я тоже тебя люблю, Матвей, — призналась. — Ещё тогда, четыре года назад влюбилась, просто глупая была, чтобы это осознать. Идиотка взбалмошная.

— Ну ты у меня и сейчас любишь отчудить. Поэтому, Диан, выслушай мою просьбу. Вернее, их у меня несколько.

— Я все что угодно готова сделать, лишь бы только больше не ссориться.

— И я. Поэтому первое, — перешёл на деловой тон Грифин, — выходи за меня замуж как можно скорее. Выйдешь?

— Выйду.

— Прекрасно. Вернутся мои из Германии, и поженимся. Праздник устраивай какой хочешь, поддержу во всём.

Ох, боже! Сердце застучало в висках, и дыхание сбилось. А-а-а! Я выхожу замуж! За самого лучшего мужчину! И свадьба у меня будет самая лучшая!

— Я не хочу большую, но хочу запоминающуюся, — сообщила жениху, сев прямо и тоже перейдя на деловой тон.

— Как скажешь. Но у меня есть следующая просьба: в свадебное путешествие мы летим в Штаты, и я делаю операцию.

Просьбы его были похожи на распоряжения, но зачем придираться к мелочам?

— Это точно не опасно? — уточнила я.

Ну а что? Сын у нас уже есть, с потенцией у Матвея все в порядке. Может, и не стоит рисковать?

— Это точно безопасно. Но это ещё не всё. Тут мы переходим к третьей и самой деликатной моей просьбе…

Мне даже в голову не приходило, что это может быть, но Матвей волновался. Я слышала по голосу и чувствовала по учащенному сердцебиению.

— Матвей, всё что угодно. Всё! И я не боюсь тебе это обещать, потому что полностью доверяю, — поспешила его приободрить. — Я знаю, что ты никогда не навредишь ни мне, ни сыну.

— Это так. Но я хочу ещё детей. Твой отец заказал мне внучку. Поэтому, Диан, я хочу, чтобы для подстраховки мы в Америке сделали ЭКО или как там оно называется, из моего хранящегося в их банке спермы материала.

Вот тут я чуть на пол не свалилась. Такого я не ожидала.