Автор её беременности - Рин Скай

— Остынь, детка! Чао! — ухмыляется он, и след его простывает.

Первой воцарившееся после ухода недомужика молчание нарушает тетя-врач:

— Господи, ну и урод!

— Полностью согласна! — вторит ей медсестра. — Ох, ты горемычная… — а это уже мне, — Ольга Сергеевна, ну неужели у нас этих лекарств нет?! Хоть на первое время?! Жаль мне женщину. Таких козлов еще в своей жизни не видела!

— И я… всякого дерьма тут было, но такого, права ты Леночка… И видно же что при бабках, а поди ж ты на лекарства зажал!

А в моей жизни подобных парнокопытных аж три экземпляра. На любой вкус и цвет…

— Ладно, — обращается ко мне гинеколог, — сейчас отвезем тебя в палату. Надо кровотечение срочно останавливать. Кое-какие медикаменты у меня лично есть. Сделаю тебе, а ты мне потом занесешь их.

— Конечно занесу! — с огромной благодарностью обещаю я. — Только спасите моих деток!

— Спасем, не боИсь! — подбадривает меня врач доброй улыбкой. — Ты главное не волнуйся. Не всё так страшно. Назначим поддерживающую терапию, полежишь посохраняешься, и все получится. Ну все, в палату!

***

— Мужик конечно у тебя… — всё сокрушается медсестра толкая каталку со мной в лифт.

— Да, урод! — полностью соглашаюсь с ней.

— Как тебя только угораздило от такого залететь?!

— Вот так и угораздило… — лучше ответить так, чем правду и стать живой легендой в этом роддоме.

Двери лифта закрываются и сестричка становится около меня. Хитро прищурившись и понизив тон до доверительного, сообщает:

— А я сначала подивилась, пока документы заполняла, да позавидовала, вон у тридцатидвухлетней тетки молодой какой парень. Видно же сразу что ему слегка за двадцать. А еще видно, что при деньгах и не малых. Одни часы чего стоят! А на внешность, так вообще картинка… Вот почему, думаю, другим бабам везет на таких, а мне нет?! Чем я хуже то? А как он рот свой поганый раскрыл, так вся картинка и пошла трещинами. Вот уж правильно в народе говорят: не завидуй чужому счастью.

— Очень правильно говорят… — вздыхаю я, — чужая семья, как и жизнь — потемки.

— Ты, как родишь, алименты с него стребуй по полной! Отомсти за всех нас! А то все они горазды детишек стругать, а решение только одно у них! Бабу на аборт посылать. Вот бы им тоже их делали, наравне с женщинами, тогда бы думать начали не только нижним этажом! Сделал дите? Пусть отвечает!

***

— У меня начавшийся выкидыш, — плачусь я в трубку Тамаре Алексеевне.

— Так, спокойно! С чего ты взяла?

— Кровотечение пошло, я перепугалась и вызвала скорую. Меня увезли в роддом номер…дцать. Узист вынес вердикт.

— Тебе что-то уже делали?

— Да, капельницу ставили, а потом на УЗИ отправили. Предлагают почистить…

— Тебе надо было сразу сюда позвонить и к нам приехать!

— Я растерялась…

— Саш соберись, быстро вызывай такси и дуй к нам! У нас самое современное оборудование. Посмотрим, что можно будет сделать. Ни на какие чистки сейчас не соглашайся!

— А меня отпустят?

— Пиши расписку, что отказываешься от госпитализации. Только возьми у них список лекарств, что тебе уже делали. Давай. Я буду на связи. Палату подготовлю. У нас есть свой стационар. Правда это может влететь тебе в копейку. Потянешь?

— Да, с финансами вроде, порядок, — всхлипываю я, цепляясь за слова врача, как за соломинку.

— Тогда я жду тебя! Давай, не медли ни секунды!

Отключаюсь и тут же набираю Мишу.

— Больная, что тут делаем? — возмущается незнакомая медсестра, увидев меня в коридоре — быстро ложитесь!

— Да, сейчас!

На самом деле идти в вонючую отвратительную палату с тремя незнакомыми пожилыми женщинами мне абсолютно не хочется, а уж чтобы они подслушивали разговоры, тем более. И вообще, я позвонила своему гинекологу, возвращаясь из кабинета УЗИ.

Быстро набираю Мишу.

— Да Сашенька, я сейчас немного занят, но говори. Что случилось?

— Миш, я в больнице…

— В какой?! — тут же его голос становится напуганным.

— В роддоме, у меня началось кровотечение. Мне срочно нужно попасть в свою частную клинику. Поможешь?

— Ну конечно! Я сейчас же выезжаю! Не бойся и не волнуйся. Там наверно отказ придется писать…

— Миш, я напишу, ты главное приедь побыстрее, а то поздно будет!

— Все, еду!

Отключаемся одновременно. Окликаю ту ворчливую медсестру, сую ей мелкую купюру с просьбой позвать Лену. Почему-то мне кажется, что она войдет в мое положение и поможет выписаться побыстрее. Лена и впрямь появляется через минуту. Обрисовываю ей ситуацию и умоляюще лезу в кошелек за материальной благодарностью.

— Ох, горемычная, перестань! Так тебе всё сделаю. Давай в кровать! Хочешь сохранить, друга своего лежа дожидайся, я сама сейчас побегаю, да выпишу тебя!

— Лена, я тебя потом тогда отблагодарю! — от души обещаю ей, понимая, что мир не без добрых людей.

— Да лишь бы деток сохранить удалось! — на ходу кричит медсестра, убегая по моим делам.

Пенсионерки смотрят на меня с интересом, еще бы! Такое шоу им устроила. Это они еще выступления Игоря в смотровой не видали.

***

Лежу на старой продавленной кровати. Пытаюсь унять дыхание и уговорить себя, что всё возможное для спасения ребят я уже предприняла, и дальше всё зависит уже не от меня.

Пенсионерки чинно обсуждают сериал. Из-за близкого соседства с туалетом в комнате воняет хлоркой, откуда-то из столовой пахнет борщом и варенной капустой. Кровать скрипит, даже если не шевелиться на ней.

По коридору раздаются решительные размашистые шаги. Миша! Да не может быть, если только он не находился совсем рядом с больницей.

Вслед за шагами в дверном проеме показывается… Руслан. Смятение на его лице сменяется озабоченностью.

— Здрасте, — сквозь зубы приветствует он пенсионерок и подается ко мне.

Только его мне сейчас не хватало. Небось за брошенные документы орать пришел и добивать на счет аборта.

— Саш, напугала!

— Как ты узнал?

— Игорь папки лично принес. Да не важно! Я разговаривал с местной врачихой.

Не разрешу тебя здесь чистить. Сейчас к Ильиченко поедем!

— Нет!

— Чего НЕТ??? — повышает он голос.

— Чистить меня не зачем!

— Саш, ты не в себе?! Как это не зачем?

— Мои дети — не мусор, чтобы меня от них чистить! — голос мой всё-таки срывается, и чтобы никто не видел слез, особенно этот «недопапаша», отворачиваюсь к стенке.