Сломанная кукла - Лёка Лактысева

– А что у нас с настроением? Не выспался? – тут же заметил плохое настроение внука любящий дед. – Никитка, ты что такой смурной с утра?

– К маме хочу. 

Родион Зиновьевич поднял взгляд на меня:

– А кстати, где Алевтина? Дома на хозяйстве осталась? Неужто не пожелала повидать старика?

– У себя дома. В Агранске, – выдавил я неохотно. 

– Что значит – в Агранске? – дядя Родион уставился на меня с недоумением. 

Последнее, что знал о наших с Алевтиной отношениях мой приемный отец – это что мне не удалось поговорить с ней по-человечески, когда она еще жила вместе с Никитой в заводском общежитии. С тех пор, опасаясь за жизнь и здоровье пожилого родственника, я не сообщал ему никаких новостей. Только уверял, что все нормально, что адвокат помог нам решить вопрос с переездом Никиты в Москву. 

Теперь дядя окреп, и настал час сказать ему правду. Все равно ведь узнает!

– Отец, Алевтина осталась в Агранске, потому что суд лишил ее родительских прав. У нее ведь ни работы, ни жилплощади своей. Она не в состоянии обеспечивать ребенка!

– То есть, ты, Зин, не нашел ничего лучше, кроме как разлучить Никиту с его матерью?! – дядя Родион отпустил плечо Никиты, уселся на койке, свесив ноги и упираясь руками в края своего ложа. Лицо его закаменело, взгляд стал ледяным. – И это то, чему я тебя учил?!

– Так будет лучше… – начал я.

– Себе-то не ври! Как ребенку может быть лучше без матери?! – старик хлопнул ладонью по одеялу, оборвав меня на полуслове. Получилось не слишком громко, но все равно впечатляюще. – У тебя была прекрасная возможность создать, наконец-то, полноценную семью. И ты её просрал! 

– Мы с Никитой и ты, отец, – прекрасная семья! – я надеялся, что дядя смягчится от этих слов. 

Но Родион Зиновьевич был непреклонен:

– Не верю. Не хочу верить, что вырастил монстра с черствой душой. Ты ведь не такой, Зиновий! Ты должен понимать, что мальчишке нужна женская рука!

– Сегодня нам пришлют няню…

– Чужая тетка вместо родной матери?!

– Отец, давай не будем при Никите! – не зная, как остановить бурю отцовского гнева, попросил я. 

Этот аргумент оказался сильным.

– Хорошо. При ребенке – не будем. Но наш с тобой разговор не закончен. Нет, я не понимаю: ну, как ты мог? Как мог?!

– Отец!.. – я снова указал глазами на Никиту.

– Ладно. Телефон когда мне вернешь? – переключился старик на еще одну болезненную тему. 

– Отец! Ты же помнишь, что сказал твой лечащий врач: до выписки – никаких телефонов, никаких лишних волнений! 

Родион Зиновьевич скрипнул зубами:

– Помню! Но ты уже и так… и без телефона...

Вскоре после этого мы с Никитой ушли. Долго сидеть было тяжело для всех троих. Разговор не клеился. Мелкий дулся, и даже когда дед посадил его к себе на кровать – продолжал жаться и молчать в ответ на все попытки разговорить его. 

День, начавшийся не слишком приятно, продолжал «радовать» и дальше. 

Из десяти нянь, побывавших на собеседовании, я допустил до знакомства с Никитой троих. Ни с одной из женщин Никита не пошел на контакт. Я начал думать, что сын в принципе не подружится ни с одной, если не дать ему больше времени на знакомство.  Значит, придется решать самому, какую из претенденток оставить. 

К вечеру я издергался вконец. Попытки накормить сына доставленными из детского кафе блюдами, постоянная необходимость присматривать за ним и одновременно собеседовать идущих одна за другой женщин, звонки с работы… дурдом на выезде!

– Вы приняты. Надеюсь, не подведете и оправдаете оказанное вам доверие. – Я остановил свой выбор на моложавой сорокалетней женщине с кучей дипломов и десятком рекомендаций от бывших нанимателей. – Идемте, познакомлю с ребенком. Когда сможете приступить?

– Завтра.

– Хорошо. Тогда жду завтра с утра. Если назовете адрес – пришлю за вами машину с водителем: поможет погрузить и перевезти нужные вещи.

– Спасибо. Присылайте. 

* * *

На следующий день мы с Никитой съехали с квартиры дяди Родиона и перебрались в мой двухэтажный загородный коттедж. Комната, обставленная детской мебелью и заваленная игрушками, уже дожидалась Никиту.

Я надеялся, что мелкий будет в восторге от радиоуправляемого вертолета, от моделей гоночных каров с электромоторчиками и открывающимися дверцами. Не может быть, чтобы пацаненок остался безразличным ко всем этим богатствам!

Туда же, в коттедж, мой водитель доставил нашу первую няню.

Еще до ее приезда Никита выкинул очередной фортель. Я отвел мелкого в его комнату, усадил на ковер, показал игрушки.

– Сынок, поиграй, пока я разгружу машину, потом разогрею обед и мы вместе поедим, хорошо?

Никита, по обыкновению, ничего не ответил. Я вздохнул, скрипнул зубами и вышел. Спрашивать, чего хочет пацаненок, было бесполезно. Ответ был мне известен: «к маме». Занеся сумки в дом, я пошел на кухню: раскладывать продукты и греть еду. Потом поднялся на второй этаж. В комнате сына было тихо. Я осторожно заглянул и обнаружил, что она пуста!

– Никита?! – позвал я негромко, надеясь, что сын где-то спрятался и сейчас выйдет из укрытия. – Где ты, сынок?

Тишина. 

– Сын! Никита! – я быстро заглянул под кровать, открыл дверцы шкафов, проверил все укромные уголки и даже осмотрел туалет и ванную. 

Пацаненка нигде не было. 

Чувствуя, как обмирает все внутри, я вихрем промчался по всем комнатам второго этажа. Спустился на первый. Или сын очень хорошо спрятался, или дом был пуст. Выбежав во двор, я обнаружил, что не запер калитку в заборе, ограждающем участок вокруг дома. 

Рванул к ней, выбежал на улицу, завертел головой. 

Далеко-далеко впереди на обочине дороги, ведущей к выезду из поселка, увидел удаляющуюся знакомую детскую фигурку. 

Кричать было бесполезно: с такого расстояния сын меня все равно не услышал бы. Забыв обо всем, я бросился бежать, молясь, чтобы мелкому хватило ума не выскочить на проезжую часть...

* * *

Мне повезло: все, кто мог, уже разъехались по делам. В охраняемом поселке было тихо и пусто. За несколько минут, которые потребовались, чтобы догнать сына, мимо не проехало ни одного автомобиля. 

– Никита… – задыхаясь, я окликнул ребенка, когда до него оставалось метров десять. – Постой, сын!

Мелкий оглянулся, увидел меня и… побежал!

– Сын!!!

Никита прибавил скорости. 

Я понял: кричать – бесполезно. Из последних сил рванул со скоростью спринтера, идущего на мировой рекорд.

Догнал, схватил за плечо, останавливая. Не имея сил стоять на подгибающихся ногах, опустился на колени – прямо в дорожную пыль. Перехватил мальчишку за локти, развернул лицом к себе.