Робби - Хельга Петерсон

Она подхватила рюкзак, парку, и молча направилась к выходу. Но в дверях обернулась и посмотрела на остолбеневшую с тарелкой булочек Маргарет.

— Встретимся с тобой где-нибудь в городе, верну одежду.

И с этими словами Элизабет покинула свою бывшую комнату. Бывшую, потому что возвращаться в нее она не собиралась.

Сидя в машине у дома Хэйлов, Роб стучал пальцами по рулю и смотрел в даль освещенной фонарями улицы. Лиззи не ответила, но он верил, что она увидела сообщение. Если не выйдет через минуту — придется идти и вытаскивать из лап маменьки лично. Вообще Роберт не слишком торопился, в тишине салона у него появилось время просто подумать.

Мать встретила его очень-очень странно. Еще более странно чем в прошлый приезд. Сегодня, когда он вошел в дом, услышал разговор в гостиной, но войдя в комнату увидел Мириам даже без мобильника. Она сидела на диване одна. Просто сидела. Как помешанная смотрела в выключенный телевизор. Увидев Робби, она вскочила на ноги, вывела его в столовую, стала хлопать крышкой на кастрюле, стучать ложкой, накладывая в тарелку рис с овощами. И все это сопровождалось громкой болтовней ни о чем. На все вопросы и удивленные взгляды матушка отмахивалась и называла «своего мальчика» страшным фантазером. Мол, «Ты с детства был таким!», что являлось полным бредом.

Роберт не знал, как это понимать. Он не привык разгадывать ребусы, а сейчас тем более не хотел этого делать. Его собственная жизнь начинала закручиваться в узел. Будто шкодливый кот размотал клубок ниток, запутался в них, перевязал лапы в трех местах, полфута застряло во рту, и еще два обмотало хвост. Ему позарез нужен кто-то с ножницами, чтобы разрезать многочисленные узлы и обмотки, но пока этот кто-то не пришел, кот валяется на боку и истошно орет. Робби чувствовал себя таким котом. Только большим. И орал он беззвучно.

Дверь дома Хэйлов открылась. Уловив движение, Роберт повернулся. На крыльцо протиснулся сначала большой рюкзак, а следом за ним появилась владелица. Необычная. Вернее, это была все та же Элизабет, но другая. Рюкзак и наброшенная на него куртка мешали рассмотреть ее всю, но стройные ноги, плотно обтянутые черной тканью, отличались от привычного вида в джинсах. Эти самые ноги быстро подбежали к машине, открылась задняя дверца, рюкзак и куртка упали на сиденье. Задняя дверца хлопнула, открылась передняя, и вот тогда Ягодка показалась целиком.

В салон осторожно вступила одна ножка в колготках, затем в кресло опустилась темно-бордовая юбка, и вторая ножка присоединилась к первой. Роберт поднял взгляд от коленок, обнаружил распахнутую кожаную куртку и объемный шарф, намотанный на тонкую шею свободным «карманом». Тоже темно-бордовый. Розовые волосы оказались собраны в небрежный пучок на макушке, и несколько коротких непослушных прядей развивались у лица. В последнюю очередь Роб встретился со светло-карими глазами. Они смотрели совсем не весело.

— Мы опаздываем, — спокойно констатировала Лиз. — Не смотри на меня так. Это одежда Маргарет, мне было некогда переодеваться.

Эти женщины уже начинали порядком раздражать. Сначала маменька, теперь Элизабет. Он еще ничего не сказал, а она уже умудрилась одной фразой предъявить претензию.

— Зачем переодеваться? — спросил Роб, отворачиваясь к лобовому стеклу и прокручивая ключ в зажигании. — Хорошо выглядишь.

Девушка будто вросла в кресло, притихла. Неужели думала, что ее раскритикуют? И за что? За красивые ноги?

— Спасибо, — глухо пробурчала Лиз.

Она поставила локоть в основании бокового стекла и устало потерла лоб пальцами. В машине Роба сидел очередной ребус. Что успело случиться за тот час, который они не виделись? Тойота мерно гудела, но Роб не стал срываться с места. Он развернулся всем корпусом к пассажирке и забросил руку на спинку своего кресла.

— Элизабет, если ты не хочешь, мы никуда не поедем. Это не важно. Я позвоню и скажу, что мы сломались где-то в пути и вернулись в Бристоль автобусом.

Лиззи обернулась. На лице отразилось удивление.

— Что? — переспросила она. — Нет, поехали. Все нормально, ты не при чем, — замолчала, прогладила ладонью юбку, будто пытаясь опустить ниже. — Я поссорилась с мамой.

Ах вот оно что… Начало не впечатляло.

— Продолжай.

— Она узнала, что я уволилась. Ай, — Лиззи обреченно отмахнулась. — Долго рассказывать. В конце концов она назвала меня незрелой дурой. Не важно. Поехали, нас ждут твои друзья, — она посмотрела на Роба и попыталась улыбнуться. — После паба пойду ночевать к подруге или в гостиницу, а утром уеду в Бристоль.

Однажды она должна была рассказать матери про работу, но итог поражал. У Роберта зачесались костяшки пальцев. Кем нужно быть, чтобы взбесить такого сдержанного и спокойного человека, как Ягодка? Сара Хэйл превзошла саму себя.

— Поехали, — повторила девушка, пока Роб молча вглядывался в ее лицо. — Со мной все будет хорошо.

И он подчинился. Переключил передачу, надавил на газ и круто выкрутил руль. Хотя бы за тем, чтобы не выскочить из машины и не наговорить гадостей одной самовлюбленной мамаше. Эта женщина, чья менторская манера разговаривать сначала показалась забавной, сегодня перешла все границы. И пусть в подробности Роберта не посвятили, он вполне мог представить состоявшийся разговор. И сильно жалел, что его там не было.

До «Якоря и короны» они доехали молча и всего за две минуты. Паб располагался через несколько улиц от дома Хэйлов. Роберт заглушил двигатель и снова повернулся к Лиззи. Он не был уверен, что им стоит заходить внутрь. Ему казалось, что лучшим решением было бы отвезти девушку в какое-то тихое место, усадить в кресло, завернуть в одеяло и втолкнуть в руки чашку кофе с коньяком. Однако Лиз выглядела вполне спокойной и собранной. Упершись локтем в основании стекла, она задумчиво прочесывала собранные волосы пальцами. О чем думала? И почему все еще была в его машине, хотя ясно как день, что ей сейчас не до веселых вечеринок?

— Эй… — тихо позвал Робби.

Девушка обернулась.

— Мы уйдем, как только ты захочешь, ладно?

Элизабет мгновение смотрела ему в глаза. Потом ресницы дрогнули и взгляд устремился на кольцо в губе и застрял там дольше чем обычно. Роб с удивлением осознал, что грызет железку. Дурацкая, дурацкая привычка. Ягодка же, поняв, что пялится на его губы, быстро отвернулась и скорее всего покраснела. В сумерках этого не было видно. С каких пор она стала его рассматривать?

— Ладно, — кивнула она, дергая за дверную ручку и выскакивая на тротуар.