Венок любви - Барбара Картленд

Без сомнения, это был голос маркиза. Встав из-за кресла, Диона увидела и его самого – темный силуэт на фоне света, лившегося из-за двери.

Не помня себя от радости – она ведь уже не надеялась когда-либо увидеть маркиза, – девушка бросилась к нему.

Приняв ее в свои объятия, маркиз крепко прижал ее к сердцу, а затем наклонился и начал целовать так же, как прошлой ночью.

Это был поцелуй настойчивый и страстный, и Дионе в этот момент показалось, что никаких препятствий не существует. На свете важно только одно – она всем сердцем принадлежит маркизу.

Прошло довольно продолжительное время, прежде чем влюбленные нашли в себе силы оторваться друг от друга. Не выпуская Диону, маркиз спросил странно изменившимся голосом:

– Как вы могли сбежать, да еще так неожиданно? После всего, что я сказал вам той ночью…

Диона с трудом возвратилась с небес, куда увлек ее поцелуй маркиза, на грешную землю, и она, запинаясь, ответила:

– Но… но я могла бы повредить вам… если бы по-прежнему оставалась у вас в доме…

– Кто сказал вам эту чепуху? – резко осведомился маркиз.

– Леди Сибилла… И еще она сказала, что вы… собираетесь жениться на ней…

Вместо ответа маркиз увлек Диону в холл.

Последние лучи угасавшего солнца проникали в окно, и в этом свете лицо девушки казалось божественным. Оно раскраснелось от страстных поцелуев, но в глазах застыла тревога – ее сомнения еще не рассеялись.

Нежные губы Дионы были словно два лепестка розы, а бледное золото волос обрамляло милое личико светящимся ореолом.

Маркиз долго стоял и смотрел на девушку, словно видел ее впервые, и вдруг решительно сказал:

– Надевайте шляпу. Я жду вас в карете.

Диона стояла как завороженная и, похоже, даже не слышала, что он к ней обратился. Маркизу пришлось самому взять со стула шляпку и протянуть девушке.

Она по-прежнему не двигалась с места. Тогда маркиз ласковым движением надел шляпу на Диону и завязал ленты под подбородком.

Глаза девушки излучали такую любовь, что маркиз, не в силах устоять, снова поцеловал ее, а затем решительно взял за руку и вывел на улицу.

Его фаэтон был весь в пыли, а вот лошади, как ни странно, выглядели относительно свежими. На облучке сидел кучер, который обычно сопровождал маркиза в поездках и с которым Диона была уже знакома. Увидев девушку, он улыбнулся и приложил руку к шляпе.

Маркиз легко подхватил Диону на руки и усадил в фаэтон.

Взяв у кучера вожжи, он стегнул лошадей, и экипаж тронулся в путь.

Только когда фаэтон выехал через ворота на пыльную дорогу и повернул в сторону деревни, Диона, наконец, обрела дар речи.

– Куда вы меня везете? – слабым голосом поинтересовалась она.

– В церковь! – не моргнув глазом ответил маркиз.

Диона удивленно взглянула на него. Ей показалось, что она ослышалась.

– В церковь?

– Мы немедленно поженимся! Священник уже там и ждет нас.

Диона окаменела.

Лишь при виде маленькой церкви, сложенной из серого камня, где она каждое воскресенье молилась, когда жила в отчем доме, и где на кладбище покоились ее родители, девушка пришла в себя и робко спросила:

– Но… но как же… как вы можете жениться на мне?..

– Это совсем нетрудно, – с улыбкой ответил маркиз. – Мне следовало бы давно это сделать! Я не могу рисковать снова потерять вас!

Он остановил лошадей у церкви и, спрыгнув с фаэтона, помог Дионе сойти на землю. Все еще колеблясь, она снова спросила:

– Правильно ли вы поступаете, женясь на мне?

– У меня нет никаких сомнений на этот счет, – заверил ее маркиз. – Кроме того, мне кажется, что мы оба этого хотим.

При этом он взглянул в лицо Дионе. Их взгляды встретились, и девушка поняла, что важны не те слова, что были сейчас произнесены, а неведомая внутренняя связь, уже давно соединившая их с маркизом в одно целое.

Он с галантностью подал девушке руку и повел в церковь.

Уже на пороге Диона услышала мягкие торжественные звуки органа, а войдя в храм, увидела, что у алтаря их ждет викарий.

Это был уже не тот старичок, который когда-то учил маленькую Диону древним языкам и к которому ее покойные родители относились как к доброму другу, – его место занял человек более молодой.

Маркиз подвел свою невесту к алтарю, и через несколько секунд церемония началась.

* * *

Возвращаясь в Грантли-мэнор, Диона все еще не могла поверить, что только что вышла замуж.

В то же время, вспоминая, как четко отвечал на вопросы священника маркиз и как она сама давала требуемые ответы – правда, в отличие от своего жениха, робко и чуть испуганно, – девушка понимала, что ее сокровенные мечты только что стали явью.

Музыка, наполнявшая церковь, казалось, исходила не от органа, а из их сердец.

Диона чувствовала себя так, словно Господь Бог благословляет с небес их союз с маркизом, а ее покойные родители, любуясь дочерью, как будто говорят: «Именно этого мы и желали для тебя, наше возлюбленное чадо!»

– Я замужем! – все еще не веря этому, прошептала Диона и добавила еле слышно:

– И люблю своего мужа больше всех на свете…

Ей казалось, что ни у одной девушки в мире не было такой восхитительной свадьбы, пронизанной всепоглощающей любовью – не только той, что она сама испытывала к маркизу или он к ней, но и нежной любовью отца и матери.

Ну и, конечно, привязанностью Сириуса. Как же она могла забыть о своем верном бессловесном друге!

Он всю дорогу сопровождал фаэтон, а Диона даже не заметила этого, и лишь когда она и маркиз встали перед алтарем, девушка увидела, что Сириус стоит рядом с ней, словно выдает ее замуж – миссия, которая была бы возложена на отца Дионы, если бы он был жив.

Пес простоял, не шевелясь и не издавая ни единого звука в течение всей церемонии, и Диона вдруг почувствовала, что без этого преданного создания она бы ни за что не сумела пройти все те испытания, что выпали ей на долю.

Когда экипаж прибыл в Грантли-мэнор и маркиз снова помог Дионе сойти на землю, Сириус побежал впереди, словно указывая молодоженам путь в дом.

Маркиз и Диона пересекли холл. Открыв дверь гостиной, он ввел юную жену внутрь.

За то время, что молодые были в церкви, миссис Бриггс открыла окна, и теперь гостиная благоухала ароматом цветов, доносившимся из сада.

Закрыв двери, маркиз, не торопясь, ибо причин для спешки больше не было, развязал ленты на шляпке Дионы.