Через вселенную - Бет Рэвис

— Ладно?

— Трать свое время на нее. Сам увидишь, какие из-за нее будут проблемы.

И он исчезает в люке, не давая мне времени задать вопросы, на которые он все равно не ответит.

Я тут же срываюсь с места и направляюсь к гравтрубе, ведущей на уровень фермеров. Раз Старейшина разрешает мне забыть о задании и провести время с Эми, кто я такой, чтобы оспаривать его решения? На пороге Регистратеки стоит Орион (к моему удовольствию, опершись спиной на портрет Старейшины), и, проходя мимо, я машу ему рукой.

Никогда еще не видел в саду столько народу. Отовсюду доносятся одни только вздохи и стоны спаривающихся людей; они везде: в кустах, под деревьями, у подножия статуи, даже прямо посреди дороги. Чтобы дойти до Больницы, то и дело приходится перешагивать через потные извивающиеся тела.

К счастью, в лифте никого нет. Но, судя по запаху, недавно были.

Народ в Палате ведет себя относительно вменяемо. Да, Барти с Виктрией целуются в углу, а кое-кого из театральной труппы уже прижали к стеклянной стене, но почти на всех еще держится большая часть одежды.

Стуча в дверь, я почти ожидаю, что Эми будет в таком же состоянии — да что там, я почти надеюсь на это — но нет. Она уже одета, стоит и смотрит в окно.

— Почему все друг на друга набросились? Во всех общественных местах, везде… — тихо спрашивает она.

— Сезон.

— Это… неестественно. Люди так себя не ведут. Это… спаривание, а не любовь.

Пожимаю плечами.

— Конечно, спаривание. В этом и смысл. От этого родится новое поколение.

— Все? Одновременно? Все решили заняться сексом именно сейчас?

Киваю. Может, родители ей никогда не рассказывали про Сезон, но в ее возрасте она наверняка уже должна была знать. У всех животных есть брачный период. И у людей, и у коров, овец, коз.

— «Наверное, что-то такое в воде», — напевает Эми, слабо улыбаясь, словно пытается пошутить. Но лицо ее тут же темнеет вновь, и она добавляет тихим шепотом, будто говоря сама с собой: — Но все-таки это ненормально.

Я не отвечаю. Все мои мысли заняты тем, что, когда нам будет двадцать, Сезон настанет для нас. Только для нас. Двоих.

Она что-то сказала. Встряхиваю головой, пытаясь очистить ее от подобных мыслей.

— Пойдешь? — спрашивает она.

— Куда?

— Пойдешь со мной навестить моих родителей?

Я делаю глубокий вдох, потом медленно выдыхаю.

— Эми… они все еще заморожены.

— Знаю, — спокойно отвечает она. — Но все равно хочу их навестить. Я не смогу спокойно охранять криоуровень, если не посмотрю сперва на них.

И я иду с ней.

На нижнем уровне уже горит свет. Эми выходит первая и осматривается по сторонам среди рядов.

Потом молча направляется по одному из проходов, и я иду следом за ней. Пальцами она касается металлических дверей. В конце ряда Эми оборачивается ко мне.

— Я даже не знаю, где они, — голос ее звучит потерянно.

— Это можно узнать, — обойдя ее, я иду к столу и беру с него пленку.

— Как их звали?

— Мария Мартин и Боб… Роберт Мартин.

Ввожу имена в компьютер.

— Номера сорок и сорок один.

Я не успеваю даже положить пленку обратно на стол, а Эми уже бежит по залу, шепотом считая ряды. Останавливается у двух смежных дверец с нужными номерами.

— Хочешь, я открою?

Эми кивает, но, как только я шагаю вперед, хватает меня за руку.

— Я сама, — говорит она, но не двигается с места, а просто стоит и смотрит на закрытые дверцы.