Присвоенная - Марина Багирова

— Если бы я знал, что ты способна на такую яростную ревность, ни за что не стал бы тебя дразнить, — сказал Кристоф тихо в мое правое ухо.

Конечно же, теперь я была в курсе, что он не отказывал себе в желании полюбоваться на мои прелести. Более того, я понимала, что за столько лет, он, наверное, уже выучил меня наизусть. Но если, не видя и не слыша его, я могла хотя бы представить некоторое подобие уединения, то сейчас оно было разбито вдребезги.

— Я не ревную! — крикнула я, разворачиваясь вправо, но он оставался невидим, и я продолжала оглядываться. — У меня просто плохое настроение!

— Нет, я уверен, что ревнуешь. И знаешь… мне это ужасно нравится. У меня есть подозрение, что я тебе небезразличен, — и он тихо засмеялся уже с другой стороны.

— Да я тебя терпеть не могу! И хватит за мной подглядывать! Надоело! — я уже не могла остановиться. — Ревную! Было бы к кому!

— Точно, Диана. Не к кому, — сказал он совсем иным тоном позади меня, — и ты зря злишься. С тобой никто не может сравниться, поверь, — добавил он из-за моего плеча. — Ты совершенно особенная. А если бы ты знала, как пахнешь!.. — и звук втягиваемого воздуха раздался у самого моего уха, — Ах-х-х, бесподобно, Диана… Ведь я тоже тебе нравлюсь, признайся…

— Нет! — упрямо сказала я, но мой голос звучал очень неуверенно даже для меня самой.

— …ну же, Диана, тебе будет хорошо со мной. Ты и не знаешь, сколько удовольствия я могу тебе доставить… — его голос буквально обволакивал желанием. — Ну, скажи, ведь я прав, я нравлюсь тебе?..

— Нет, — пробормотала я, сама не зная почему.

— Ахх-х, как же ты пахнешь, — сказал он уже совсем близко, и голос его зазвучал по-новому: ниже обычного, с хрипотцой. И я засомневалась, что он будет ждать моего согласия в этот раз. — А-х-х, Диана, а какая же ты на вкус, м-м-мм…

Подпрыгнув от прикосновения в совершенно неожиданном месте, я бросилась к выходу и распахнула дверь.

Передо мной невозмутимый и целомудренно завернутый в полотенце стоял Кристоф.

«Нет, как же он это делает?» — ошалело думала я.

— Ты знаешь, Диана, — укоризненно сказал он, — я, конечно, горжусь своей выдержкой, — и, сделав паузу, он провел взглядом по моему обнаженному телу, — но если ты будешь так меня провоцировать, — и снова пауза, и опять мое тело ощутило прикосновение его взгляда, — предупреждаю: я за себя, Диана, не ручаюсь!

В полной растерянности, я бросилась мимо него в свою комнату, забыв о полотенце, оставленном в ванной, сопровождаемая едва слышным смехом…

Размышляя перед сном в постели, я пришла к выводу, что в таких условиях долго не продержусь.

И, почувствовав, наконец, облегчение от этой пораженческой мысли, спокойно заснула с уже привычным поцелуем на губах…

* * *

Последние дни перед балом напомнили о моем первом пребывании в этом доме: я уставала почти так же сильно. И это очень удивляло, ведь я ничего тяжелого не делала. Но, оказалось, что организация любого дела, надзор за его выполнением и проверка результата тоже отнимают силы. Особенно, если этих дел как капель воды в океане.

И без того идеальный, дом доводился до совершенства: полировались мраморные полы, чистились драгоценные ковры и гобелены, делался микроремонт повреждений, едва заметных глазу. И это не считая генеральной уборки.

В саду кружил рой садовников. Они кропотливо подстригали изгороди, топиары, газоны, высаживали тысячи цветов, заменяя отцветшие, добавляя ярких красок в благородную зелень старинного поместья.

Если дом и сад можно было подготовить заранее, то на кухне процесс шел по-другому. Целый штат поваров и их помощников проверяли прибывшую провизию, делали блюда на пробу, бесконечно согласовывали меню…

И за всем этим должна была следить я.

Безусловно, Мойра находилась рядом, но она сразу дала понять, что лишь помогает, а настоящая ответственность — на мне. Иногда хотелось поинтересоваться, как же они раньше обходились без меня в этом деле, и почему именно я за все отвечаю. Но эти вопросы казались невинными только на первый взгляд. Еще больше опасностей таили в себе возможные ответы… И я молчала.

Однако не все лежало на моих плечах. Была и особая сторона праздника, в подготовке которой я не принимала участия.

— Тебе еще рано, — непонятно говорила Мойра.

А уточнять, что это значило, мне почему-то не хотелось…

С каждым днем, приближающим бал, Кристоф становился все меньше похожим на себя. Обаятельная улыбка, существование которой так поразило меня в свое время, исчезла, будто ее никогда и не было. Его подменил другой — озабоченный, хмурый, нелюдимый. Я перестала ощущать его присутствие рядом: никто не перебирал мои волосы легким ветерком, никто не дразнил едва слышной лаской прикосновений, никто не шептал о том, как волшебно я пахну — мне чего-то не хватало, я только не могла понять, чего именно.

С утра до вечера вся в заботах по подготовке к балу, я проводила целые дни с Мойрой, и лишь спустя некоторое время осознала, что Кристоф избегал меня даже во плоти — за столом его место пустовало, и возле ванной мы не встречались.

Меня саму удивило, насколько я встревожилась…

— Мойра, ты не знаешь, где Кристоф? — вечером, в день накануне бала, я сдалась, не в силах больше выслушивать больные теории своего воображения.

— А что случилось, Диана?

Я замялась, не зная, какими словами выразить свои опасения.

— Ну… мне кажется, он меня избегает. Ты не знаешь, может, я его чем-то обидела? — я старательно отводила глаза, сама не веря в то, что говорила такое.

— Не думаю… — и неожиданно приблизив свое лицо, Мойра заглянула в мои глаза и тихо спросила: — Тебя это беспокоит, не так ли?..

Я кивнула, чувствуя, как предательский румянец заливает мое лицо, и снова отвела глаза. Мойра просияла в ответ.

— Он сейчас в библиотеке. Ну же, иди, поговори с ним!

Ощущая на себе ее взгляд, понимающий больше, чем мне хотелось бы, я поспешила туда.

Конечно же, он знал, что я иду к нему, и встретил меня, открывая дверь в полумрак библиотеки. За окном было уже совсем темно, но комнату освещала лишь одна тусклая настольная лампа. У меня сложилось впечатление, что Кристоф провел тут много времени…

Выражение тревожного ожидания не покидало его лица, делая прекрасные черты резче обычного.

— Кристоф… — я не знала, как начать.

— Да, Диана, говори.

— Что-то случилось? — он не спешил отвечать, и я стала объяснять: — Просто последние дни я тебя почти не вижу и …не чувствую… — я улыбнулась, ожидая комментариев о моем психическом здоровье, но он молчал, и я решилась, — …а когда вижу, ты такой хмурый. Может, я тебя чем-то обидела?

Наконец, его губы тронула улыбка, но долго она не продержалась.