Неприкасаемая - Кресли Коул

- Помнишь, Дешазар и кобольд говорили, что они не похожи на других и их не победить? – продолжил Мёрдок. – Так вот, так и есть.

Она должна была рассказать об этом Никс. Стоп... Её сестра упоминала демпиров во время их последнего разговора. Демоны и вампиры. Никс уже знает.

Мёрдок начал расхаживать по комнате, запуская пальцы в волосы; его энергия, казалось, заполнила всю комнату. Но он хромал. Ей показалось, она услышала еле заметный скрип. У него пластина в ноге? С кем бы он ни связался, они его серьёзно ранили.

- Даниэла, я думаю, что знаю, почему сейчас стою здесь, рядом с тобой. Почему я никогда не могу найти слов и грублю. Это всё из-за тебя.

- Почти обвинение? Такое поведение обычно производит впечатление на дам? Правда? – она вернулась к чемоданам.

- Это то, что я и пытаюсь объяснить: обычно я не такой. Я всегда был вежлив с женщинами, комплименты легко слетали с моих губ.

- Учтивый Мёрдок – сама сладкоречивость? – Дани знала, что вампир ненавидит, когда она так обращается к нему. – Так что в них было особенного?

- Сейчас я боюсь, что... я думаю, что это... не имеет значения. Ты имеешь значение. Для меня. – Он провёл рукой по лбу. – Я чувствую, что мне важно всё не испортить.

- Чего ты хочешь от меня?

- Не знаю. Еще один шанс. Посмотреть, к чему это приведёт.

Она почувствовала лёгкое волнение от этих слов, но заглушила его. Жизнь с Мёрдоком будет пыткой. Когда уже она примет это?

- Останься здесь, Даниэла. Со мной.

Она сузила глаза.

- С тобой? Это как... жить вместе?

Была ли в его кивке хотя бы малая доля колебания?

- Что изменилось?

- Ты сказала, что я боюсь, и я думаю, что ты... ошиблась.

Дани не ответила и лишь вскинула брови.

- Я не видел этого прежде, не понимал своего нежелания. Но когда я попал в ловушку и был уверен, что умру... – он остановился, встретив её взгляд. – Всё, о чём я мог думать, это о тебе.

Ох. Она почувствовала, что смягчилась. Я тоже думала о тебе. И не важно, как сильно я старалась не думать. Если бы она не вырезала те символы, то сошла бы с ума.

- А затем, несколько дней спустя, я увиделся с братом. Он совсем свихнулся из-за Мист. Я думал, что никогда не увижу мужчину, настолько привязанного к женщине. Но увидел. У нашего отца было то же самое из-за матери.

Мёрдок возобновил хождение по комнате.

- Он был одержим ею. После её смерти он никогда не смеялся, не шёл дальше. Обычно он сидел в их комнате и часами смотрел на её портрет. Думаю, я боялся, что подобное случится и со мной, если я буду хотеть большего с тобой. Но потом я понял, что ещё больше я боюсь потерять тебя.

У неё вырвался вдох, когда она придвинулась ближе к нему. Я хочу его. Я хочу, чтобы реальность заменила фантазию.

- Мёрдок, ты готовил эту речь?

- Непрерывно последние два дня.

Нет, вспомни фермера Теда! Вспомни книгу пари Лоа!

- С тех пор, как мы встретились, ты угрожал мне, пугал меня и поставил в такое положение, что я была вынуждена оказаться на улице в полуденную жару, чтобы путешествовать автостопом на адском автомобиле, который пропах табаком. Когда ты отправился гулять по Кварталу, ты... сделал мне больно, - ответила она. – Итак, ты долго и упорно думал об этом. Я видела твой срыв, когда ты хотел укусить меня. Я видела твою жажду, когда ты пялился на мою шею. И я видела, как ты сжимал кулаки, когда хотел дотронуться до меня.

Приблизившись к ней, он спросил охрипшим голосом:

- А больше ты ничего не увидела, калим?

Она сглотнула, не способная отвести взгляд от его глубоких серых глаз, уже мерцающих чёрным огнем от переполнявших эмоций.

- Ты никогда не сможешь прикоснуться к моей коже, никогда не попробуешь мою кровь на вкус. Я холоднее, чем была когда-либо. Эта боль будет ещё сильнее для меня, впрочем, как и для тебя.

- Я понимаю.

- Мёрдок, никакая магия не поможет изменить эту ситуацию, нет способа провести судьбу – ни сейчас, ни когда-либо потом. Думаешь, что будешь удовлетворён этим?

- Удовлетворён? Полностью? Нет. Но я думаю, мы будем счастливее вместе, чем порознь.

Если бы он был совершенно уверен в том, что у них всё сложится, Дани бы убежала с криками о помощи. Вместо этого, он был честен. И она согласилась – она бы в любом случае не была удовлетворена полностью.

- Я даю нам несколько месяцев, - в конце концов произнесла она. – У меня есть два условия.

- Какие?

- Как и прежде, ты никому не расскажешь обо мне. До тех пор, пока я не буду готова.

- Почему?

Потому что шансов, что всё сработает, - один на пятьдесят.

- Потому что я не хочу стать мишенью для насмешек или быть отмеченной в книге пари как та, которую обманули. И я не хочу стать известна как брошенная Обуздавшим жажду.

- Ты думаешь, я оставлю тебя.

- А есть какие-то причины ожидать другого?

- Я не такой, как обо мне рассказывают. По крайней мере, не только такой. Уже нет.

Он насупился, как будто сам до конца не верил в то, что говорит.

- Ты сам сказал мне, что не склонен к моногамии.

- Я смогу. Сделать это. Сейчас. Но и ты должна сделать то же.

Когда она скорчила «кроме шуток» гримасу, он решительно стиснул зубы. И вновь, явно не довольный тем, что сказал.

- Меня не отговорить от этого условия. Ты должен сохранить всё о нас в секрете.

- Братья услышат, как бьётся моё сердце. Они узнают.

- Ты согласен или нет?

Наконец он ответил:

- Согласен. И какое второе условие?

- Поклянись, что никогда не укусишь меня.

- Клянусь.

Не нужно выдавать своего волнения, Даниэла!

Он положил одетые в перчатки ладони на её лицо и посмотрел на неё.

- Значит ли это, что ты впишешь своё имя в мой список?

Слишком поздно.

- Эту фразу ты тоже приготовил заранее?

Прядь волос упала на его лоб.

- И хорошенько отрепетировал.