Беги, хватай, целуй - Эми Сон

– Понимаю.

– Он просто так и выпячивался из штанов того парня. Ему стало в штанах настолько тесно, что мне захотелось освободить его. Я принялась его гладить, и он так здорово затвердел, что я вдруг поняла, что не могу этого больше выносить! Я просто задрала юбку – а на мне, между прочим, не было трусиков – и хлопнулась прямо на этот восхитительный член! И ну подскакивать вверх-вниз, как девчушка, затеявшая возню с папочкой. Совсем скоро я почувствовала, что парень сейчас будет готов…

– Сочини, чтобы он кончил от минета.

– Гм… Но я устала от секса. Чего мне действительно хотелось – так это взять его в рот. Я слезла с парня, взяла пенис обеими руками, потом наклонилась, открыла рот и плотно прижалась губами к кончику. Я старалась не задеть его зубами, чтобы случайно не укусить. Я очень-очень глубоко засунула его себе в рот и стала забавляться с малюсенькой выпуклостью у самого основания, прямо под яичками, нажимая на это место языком…

– М-м-м-м-м.

– У меня возникло такое ощущение, что мой партнер скоро кончит. Или я ошибалась?

– Думаю, нет.

– Итак, я неустанно трудилась над его органом – лизала, целовала, все время теребила яички! Я почувствовала, как он начинает дрожать и вибрировать. Его пенис сделался твердым, как моя спина, и вдруг начал извергать теплейшую сперму…

– Ухты!

– Сперму теплую, как суп…

– У-х-х-х!

– И она потекла мне прямо в горло – такая сладкая и приятная.

– А-а-а-а-а-а-х!

Он замолчал.

– Ну и как? – спросила я.

– Запиши на мой счет.

– Ты серьезно?

– Абсолютно. Себя ты тоже ублажала?

– Нет, Чарлтон. Для меня это был скорее… артистический оргазм. Увидимся в пятницу.

На следующее утро, придя на работу, я написала стенограмму телефонного секса, держа блокнот на коленях – все, что смогла вспомнить. Я понимала, что это нельзя печатать на компьютере: кто знает, что может в конце вылезти на жестком диске фирмы, если у них тут все автоматически сохраняется. В тот момент, когда я дошла до середины фразы про «девчушку, затеявшую возню с папочкой», из своего кабинета внезапно вышла Крыса, и мне пришлось рывком задвинуть свой вращающийся стул под стол, чтобы она не застукала меня за недозволенным занятием.

С тех самых пор, как мне предложили вести колонку, я немного нервничала, опасаясь, что начальница узнает и уволит меня. Но Нью-Йорк тем и хорош, что на самом деле – это тысяча разных городов. Каждый человек живет в своем обособленном мире, и эти миры почти никогда не пересекаются. Средней руки управляющий корпорации не станет читать бесплатную еженедельную газету, если только он не большой оригинал, а я никогда не сомневалась в том, что Крыса на сто процентов ординарна.

В пятницу вечером я надела белый блестящий топик с бахромой из коллекции французской моды и узкие красные брюки-дудочки. Должна признаться, я осталась довольна собственной внешностью. Из-за того что блузка была бахромчатой, я выглядела тоньше, а брючки обтягивали мой зад в стиле стильных девчонок 1950-х годов.

Спектакль Чарлтона рассказывал о семье фанатов Элвиса, живущей в парке, в автоприцепе. Чарлтон играл папочку. Едва он вышел на сцену своей вальяжной походкой (а он играл босяка – с сильно заросшим лицом, почерневшими зубами и комком жевательного табака во рту), я пришла в небывалое возбуждение. Если уж мужчина-актер становится для вас идолом, то это серьезно.

После спектакля я пошла в гримерную. Чарлтон стоял перед зеркалом без рубашки, стирая с лица гигиенической салфеткой фальшивую щетину. Грудные мышцы у него просто выпирали, но волосы на груди не росли.

– Привет, Ройалтон, – сказала я.

Обернувшись, Чарлтон окинул меня оценивающим взглядом с головы до ног.

– Прекрасно выглядишь, – сказал он.

Покоривший меня актер мог того и гляди стать моей игрушкой.

Мы доехали на такси до Вест-Виллидж, где устраивалась вечеринка, схватили по пиву и, протиснувшись сквозь толпу, уселись рядышком на кушетке.

– Правда здорово увидеться снова, Чарлтон? – начала я. – Я часто тебя вспоминала за прошедшие годы.

– Да ну? – Прищурив глаза, он придвинулся ближе.

– Угу. Ты мне страшно нравился, когда мы ставили «Долгое путешествие». Но я боялась даже флиртовать с тобой, потому что слыхала, что Виктория невероятно ревнива.

– Так и есть. Это одна из причин нашего разрыва.

– Когда вы расстались?

– Через несколько месяцев после выпуска.

– А с тех пор были у тебя серьезные отношения?

– Пару раз были, но все быстро закончилось. А ты? Встречаешься с кем-нибудь?

– Разумеется, нет. Я веду колонку о сексе, забыл, что ли?

Чарлтон откинулся на спинку кушетки, склонил голову набок и сказал:

– Меня не удивляет, что ты занимаешься таким делом. Есть в тебе нечто такое, что вызывает у мужиков желание мастурбировать, когда ты рядом.

– Что-что ты сказал?

– В тебе есть нечто, вызывающее у мужиков желание мастурбировать.

Он был прав – то есть мой опыт доказывал его правоту, – но ни один парень до сих пор не заявлял этого столь дерзко и нагло.

– Господи Иисусе! – завопила я.

– Что такое?

– Необязательно говорить это вслух, даже если ты действительно так думаешь! Ты должен был сказать мне: «Есть в тебе нечто такое, что заставляет мужчин в тебя влюбляться».

– Я в тебя не влюблен, – сказал Чарлтон. – Но мне и вправду хочется кончить. У меня сейчас такая эрекция. Тут есть задний двор. Не хочешь спуститься туда со мной?

Он был груб, похотлив и не умел вести себя в обществе – паршивый материал для бойфренда, но идеальный – для колонки. Как там говорил Вольтер: «Единожды философ, дважды – извращенец»? Что плохого в том, чтобы немного, по взаимному соглашению, доставить друг другу удовольствие? Я ведь его хотела. Так что вряд ли останусь ни с чем.

Я спустилась за Чарлтоном по ступенькам, и мы обошли дом сзади. Там стояла скамейка для пикника, которую мы оседлали, усевшись лицом друг к другу. Он обхватил мою шею ладонями и наклонился ко мне с приоткрытым ртом. Я думала, что Чарлтон классно целуется, но ошиблась. Поцелуй оказался приторным и не очень влажным. Я обняла его руками за спину, ощутив мускулы. Он просунул руку мне сзади под блузку и в один миг расстегнул бюстгальтер. Я почувствовала себя Сьюзан Сарандон рядом с Кевином Костнером. Это было классно. Когда заводишься, а парень не может расстегнуть твой лифчик, это здорово опускает. Чарлтон поднял лифчик наверх и, погладив мои груди, вздохнул.