Огонь ласкает - Дорис Смит

На следующее утро в офисе я узнала, что Кен уехал. Я знала, что он собирался сегодня в Ливерпуль, но я надеялась застать его с утра. Меня огорчило, что он даже не попрощался.

На следующий день, когда Хэзел не было поблизости, курьер передал мне конверт с надписью «личное», подписанный хорошо знакомым мне почерком.

«Дорогая Кон!

Извини, что не попрощался с тобой. В пятницу я собираюсь в Лондон и проведу там всю следующую неделю. Через неделю я вернусь домой на уик-энд, но, боюсь, не застану тебя до конца месяца. Подумайте с Саймоном, что бы вы хотели получить в качестве свадебного подарка, и оповестите меня до того, как я покину Дублин.

11 марта

Пока, Кен».

В четверг один папин клиент прислал нам три фунта свежего лосося, и я позвонила Саймону, чтобы пригласить его на ужин. Мария уехала от нас этим утром.

Саймон, заядлый рыболов, рассказывал нам свои байки, но неожиданно прервался и спросил:

— А где моя бывшая секретарша?

— Спохватился! — весело воскликнула я.

— Значит, она уже уехала? Но я думал… — Его голос стал резким. — Когда?

— В одиннадцать тридцать.

— Понятно. — Саймон казался расстроенным. — Я ошибся, я думал, она останется до субботы.

Когда Лин с мамой пошли мыть посуду, я позвала:

— Иди сюда, милый. — Я пересела на диван. — Давай поговорим как следует.

Он сел рядом со мной, но, когда я обняла его за талию, испуганно посмотрел на дверь в кухню.

— Все в порядке, милый, мы ведь обручены.

— Пора им все рассказать, Кон, и получить их благословение, — напомнил он мне.

— Не беспокойся об этом. Ты ведь берешь меня без приданого, — промурлыкала я, положив голову к нему на плечо.

В воскресенье я, мама и Линда отправились навестить папу в больнице.

— Она рассказала о том, что у нее есть парень? — спросил он. — Я имею в виду Марию.

— У Марии нет никакого парня, — поправила его Линда. — Сейчас нет.

— Ну, я не думаю, что она проводит свои вечера с девушкой, — сказал отец. — Она никогда не упоминала его имя, всегда употребляла «мы».

Мария была поражена, когда я ей позвонила, и начала оправдываться:

— Не важно, виделись мы или нет, он любит только тебя.

— Ты виделась с ним после выходных? — повторила я.

— Да, но только потому, что в четверг мы не успели попрощаться.

В моей голове крутились мысли о его возгласе: «Ты хочешь сказать, что она уехала?!» Тогда это звучало так резко.

— Он когда-нибудь обсуждал Жаклин с тобой? — В ответ тишина. — Мария, если ты знаешь хоть что-то о ней, ты должна мне рассказать. Он ни за что мне не раскроется. — Последовала небольшая пауза.

— Ну, мне особо нечего сказать, — наконец начала Мария. — Только, ну, она иногда не давала ему передыху.

— Что ты имеешь в виду?

— Она хотела всегда быть рядом с ним, влезала во все его дела.

— То есть, — медленно сказала я, — она хотела делить с ним все.

— Кон, люди не хотят делить друг с другом все. Если бы я вышла замуж, я не оставила бы свою работу. Хотя если бы у меня были дети…

— Но Саймон не хочет детей, — быстро отреагировала я.

— У-у-у! — Мария засмеялась. — Он просто не хочет, чтобы они висели на его шее. — Она подождала моих возражений, но я молчала. — Когда вы решите завести ребенка, Кон, не очень-то распространяйся по этому поводу — я имею в виду насчет того, что не любишь их. Главное, чтобы ваши дети были хорошо воспитаны и Саймон мог бы забыть об их существовании, когда ему этого захочется.

— Ничего себе! — прокомментировала я.

— О Кон, очнись, это просто здравый смысл. Чего ты еще хотела?

Иметь твердую почву под ногами. Кого-то, кто любил бы меня и моих детей. Кого-то, кто прижал бы меня к груди, когда дети заболеют и мне станет очень страшно, кто бы позаботился обо мне, когда я устала.

— Знаешь, из-за Брайана он думает, что из него не получится хороший отец, — продолжила Мария. — Поэтому вам обязательно надо завести детей. Хорошие, милые детки вернут ему веру в себя. — Ее голос теплел с каждым словом. — Брайана не ждало ничего хорошего. Я так и сказала Саймону.

— Map, как ты могла?!

— Это ты бы не смогла. Ты слишком мягкая. Даже о Дермоте Руни ты рыдала, хотя знала, что он и не думает о тебе. — Она сделала перерыв, чтобы перевести дыхание. — От Брайана было мало толку. Он только и делал, что приносил неприятности с момента смерти отца. Его дважды чуть не выгнали из школы, и он всегда цапался с Жаклин.

— Кто тебе так сказал?

— Саймон, кто же еще. — В трубке послышалось шипение. — Кон, пойми, это нормально, что он приехал ко мне. Мы только разговаривали. Ничего больше. Честно. — И она повесила трубку.

«Мы только разговаривали. Честно». А со мной Саймон стал разговаривать все реже и реже. Почему мы вообще разговариваем? Конечно, потому, что это необходимость. Почти физиологическая. Разговор облегчает понимание, дает возможность высказать чувства. Как тогда мы говорили с Кеном. Можно ли любить человека и не иметь тем для разговора? А можно вообще прожить жизнь без разговора? А без того, чтобы делиться всем с любимым? Мария могла. А я?