Край земли у моря - Мэри Каммингс

Дел не отрывал взгляда от ее глаз, словно именно там находился тот источник, из которого он черпал силы. Почувствовав, как она нетерпеливо дернулась — ну давай же, давай! — рассмеялся тем самым низким урчащим смехом, который всегда сводил ее с ума, и задвигался в ровном неторопливом ритме, порой поводя бедрами из стороны в сторону и на миг останавливаясь перед тем, как отступить назад — в эти моменты Карен вздрагивала, постанывая и комкая судорожно сжимающимися пальцами простыню.

Все быстрее и быстрее... — Карен уже казалось, что он пронзает ее насквозь, достает до сердца, что она вот-вот умрет, задохнувшись, потому что воздуха тоже не хватало, но все равно — лишь бы он не останавливался! — ведь внутри уже рождалась горячая волна, готовая захлестнуть ее, и не хватало лишь легкого толчка, чтобы она сама тоже стала частью этой волны.

Наверное, он понял это, потому что внезапно, не меняя ритма движений, прильнул к ее полуоткрытому рту, жадно целуя его и ловя тот первый тонкий крик, который вырвался ему навстречу. И, сквозь пронзившую ее тело сладкую судорогу, всхлипывая и почти теряя сознание, она все-таки почувствовала, что Дел внезапно замер, содрогнувшись и вцепившись жесткими пальцами ей в бедра, и поняла, что и он снова достиг своей вершины, в этот раз именно так, как хотел — вместе с ней.

Ей казалось, что в комнате невыносимо жарко. Наверное, нужно было найти пульт от кондиционера и сделать похолоднее, но шевелиться не хотелось. Единственное, что Карен в конце концов сделала — это, не открывая глаз, избавилась от одеяла, спихнув его в сторону. Пошарила рукой, обнаружила рядом прохладное гладкое плечо и немного сместилась, чтобы прижаться к нему лицом. Почувствовала, как ее гладят по голове — легонько, почти неощутимо — глубоко вздохнула и открыла глаза.

Дел был совсем рядом — лежал и смотрел вверх, закинув руку за голову. Почувствовав ее взгляд, повернул голову и улыбнулся.

— Ну, как ты?

— Хорошо...

Он кивнул, словно подтверждая, что так и должно быть, и подтянул ее поближе. Карен поерзала, устраиваясь поудобнее в привычной позе на его плече. Подняла i-олову, вглядываясь — слишком уж он был какой-то серьезный и снова, нахмурившись, смотрел вверх. Она погладила его по щеке, пробежала кончиками пальцев по бровям, разглаживая их — он перехватил ее руку и поцеловал, прижал к лицу. Повернулся к ней и сказал все так же серьезно, без улыбки:

— Я люблю тебя. Я редко это говорю, сам не знаю, почему — но люблю всегда... — Положил эту руку, такую странно маленькую и светлую по сравнению с его рукой, себе на грудь, туда, где билось сердце. — Хочешь поспать? Я тебя совсем заездил...

Карен рассмеялась.

— Еще неизвестно, кто кого заездил. Ты чего-то невеселый?..

— Да нет. Все в порядке — просто задумался. — Дел улыбнулся, поворачиваясь на бок, чтобы обнять как следует. — Значит, ты спать совсем-совсем не хочешь?

Она помотала головой — и через минуту уже спала, согретая и убаюканная, уткнувшись лбом ему в грудь.

Проснулась Карен от легкого звука. Приподняла голову — на нее тут же успокаивающе легла знакомая рука.

— Это Томми просыпается. Но ему еще рановато, думаю, сейчас снова задремлет.

Томи и правда задремал — по крайней мере, звуков больше не было слышно. Она подтянулась повыше, отершись на локоть — теперь Делу приходилось смотреть на нее снизу вверх. Теплые пальчики лениво теребили ему волосы, поглаживали... От этого его самого потянуло в сон, но времени уже почти не оставалось, Томми действительно должен был вот-вот проснуться — поэтому он встряхнул головой, чтобы отогнать сон, и спросил:

— Пойдем вечером погуляем? Когда жара немножко спадет...

— Зачем? — Ему показалось, что Карен вздрогнула. — Не надо... — отвернулась и легла к нему спиной.

— Ну... Томми же все равно надо гулять. — Он слегка потряс ее за плечо. — Эй, в чем дело? Ты что, боишься из-за Рики?

Затылок отрицательно помотался из стороны в сторону.

— Воскресенье, вечер — полно людей на улице. Все вылезли и на меня смотреть будут... и на тебя.

— Ну и что? Пусть смотрят — это даже хорошо. — Дел силком повернул ее к себе и вгляделся в погрустневшее лицо. — Нам здесь жить, и я хочу, чтобы эта дурацкая сплетня как можно быстрее была забыта. А если ты будешь прятаться дома, то все решат, что тебе есть из-за чего переживать, понимаешь? Или, не дай бог, подумают, что я тебя побил... — Он так и знал, что эта мысль покажется Карен смешной — на лице ее все-таки мелькнула улыбка. — Так, следующий вопрос — ничего, если я приглашу к нам сегодня Линка? Мне надо с ним кое-что обсудить по работе и не хочется уходить и оставлять тебя одну.

Это предложение возражений не вызвало — наоборот, по такому случаю на ужин было обещано много-много жареного мяса.

Во время прогулки Дел боялся только одного — встретить случайно Рики. Он не хотел общаться с ним до выяснения всех подозрительных обстоятельств, да и потом общение должно было свестись лишь к одному разговору, весьма резкому и скорее всего включающему в себя рукоприкладство.

Многие встречные окидывали их любопытными взглядами — ну что ж, он являлся героем, если так можно выразиться, «сплетни месяца». Неприятно было только то, что Карен тоже приходилось терпеть эти взгляды. Она делала вид, что все в порядке, улыбалась и болтала о каких-то пустяках, но Дел прекрасно понимал, как ей хочется побыстрее оказаться дома.

Некоторое время он шел, держа Томми на руках, потом посадил его в коляску и взял Карен за руку. Так можно было незаметно поглаживать ее ладошку пальцем. Шепнул ей на ухо:

— Плюнь ты на всех. Еще пара недель — никто об этом и не вспомнит, а мы с тобой поедем в Париж. Вот закончится вся эта история — и сразу поедем.

Начал рассказывать ей забавные истории, которые где-то когда-то вычитал, делая вид, что это происходило с ним самим. Это подействовало — постепенно она начала хихикать и к концу прогулки выглядела уже почти нормально.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Линк пришел вовремя, как всегда. Вручил Карен белую орхидею, всего одну, и был удостоен поцелуя в щеку.

Дел не ожидал от собственного подчиненного подобных романтических жестов и был уверен, что орхидея украдена в соседском палисаднике, но в глубине души пожалел, что сам не додумался до такого.

Они расположились на заднем крыльце, около двери на кухню. Карен вынесла Томми и велела присмотреть, чтобы он ничего не набезобразил, а сама занялась ужином.

Набезобразить ребенок в одиночку мало что мог. Манци — инициатор и организатор всех преступных деяний — была заперта в детской. Карен всегда запирала ее, открывая надолго заднюю дверь — стоило кошке выскочить наружу, как она тут же пугалась, теряла голову и в панике карабкалась на ближайшее дерево. После этого ее приходилось снимать, используя приставную лестницу.