Твои нежные руки - Розмари Роджерс

— Нет, о том, как бы вам поскорее отделаться от своей доли ответственности.

— Черт побери, я здесь для того, чтобы взвалить на себя позор за случившееся. Стараюсь все уладить как полагается.

— Как, милорд Деверелл, неужели это предложение руки и сердца? Польщена, но, увы, принуждена отказаться. Не имею ни малейшего желания жить с бессовестным, беспринципным человеком.

Граф ринулся к ней, едва не вывернул руку и злобно прошипел:

— Если вы именно такого мнения о моем характере, нужно быть последней идиоткой, чтобы намеренно бесить меня. Я честно намеревался предложить вам достаточную сумму в качестве компенсации за потерю невинности, что позволило бы найти супруга, обладающего всеми мыслимыми добродетелями, удовлетворяющими даже наш ханжеский парламент. Поэтому предлагаю вам придержать язык, прежде чем, к своему прискорбию, вы обнаружите, что зашли слишком далеко.

— Далеко? С человеком, подобным вам, милорд?!

Она не дрогнула, даже когда его пальцы впились в ее запястье, едва не ломая кости.

— Будет ли чересчур большим преувеличением сказать, что вы самый аморальный, самый растленный негодяй из всех, кого я знаю? Если добавить, что вы воспользовались моим состоянием — состоянием женщины, потерявшей брата и к тому же не совсем сознававшей, что делает? О да, признаю, я не сопротивлялась и поэтому должна одна расплачиваться за все, что произошло. Вы же как ни в чем не бывало пойдете своим путем, без всякого сожаления, не страдая из-за последствий, впрочем, как и в том случае, когда лорд Уикем застрелился в библиотеке.

Ярость застлала синеву глаз черной пеленой. По обе стороны рта проступили глубокие белые канавки. В эту минуту он казался смертельно опасным зверем, и девушка впервые ощутила что-то похожее на страх.

Однако графу удалось овладеть собой. Отпустив ее, он презрительно усмехнулся:

— Тот, кто уверен, что женщины — слабый пол, никогда не сталкивался с вами, мисс Кортленд. У вас не язык, а змеиное жало, и, источай оно яд, я бы уже лежал мертвым на полу. И хотя вы весьма подробно перечислили мои недостатки, все же ваших проблем это не решает. Вы погублены. Будь во мне чуть больше жестокости, я позаботился бы о том, чтобы вы провели остаток жизни в монастыре. К несчастью для вас, свет относится к моему поведению немного иначе, чем к вашему.

А вот это чистая правда. Его посчитают ловким соблазнителем, ее — потаскухой, распутницей, от которой шарахаются порядочные люди Падшей женщиной Как часто репутация девушки была непоправимо очернена, если кто-то становился свидетелем случайного поцелуя или прогулки в обществе мужчины без компаньонки или горничной. А она сотворила немыслимое.

Амелия чуть вздернула подбородок, мысленно проклиная графа и чертовы правила приличия.

— Как бы то ни было, я не допущу, чтобы меня продали, как лошадь на аукционе «Таттерсолз», тому, кто даст больше. Я сама определю свою судьбу!

— Неужели? — цинично ухмыльнулся граф, очевидно, успев обрести обычную самоуверенность. — И кто же этот счастливчик? Не стоит разыгрывать скромницу, мисс Кортленд. Что ни говори, а приданое я плачу из собственного кармана! — Не дождавшись ответа, он торжествующе кивнул:

— Так я и думал. Нет у вас выбора.

— Ошибаетесь.

— В таком случае поведайте мне имя своего нареченного, мисс Кортленд, или он собирается посетить меня в самом ближайшем будущем?

Амелия гневно сжала кулаки, но голоса не повысила:

— Я предпочла бы, чтобы он сам приехал к вам.

— Вне всякого сомнения. Что означает мою правоту.

Вы просто боитесь признать очевидное.

— Вовсе нет… но моя дружба с сэром Алексом вас не касается.

— Сэр Алекс… Мейтленд?! — неверяще повторил граф, вскинув брови. — Тот самый Мейтленд? Черт возьми, даже вы не можете быть столь безмозглой!

— Сэр Алекс совсем не то, что вы, — отрезала уязвленная девушка — Он добр, благороден и великодушен.

Образованный человек и предпочитает возвышенные разговоры недостойным связям с замужними дамами!

Он продолжал ошеломленно таращиться на Амелию, пока та не исчерпала все аргументы. О, ей не стоило упоминать о сэре Алексе, но он, конечно, оправдает ее ожидания, если не из дружбы, то за деньги, предложенные Девереллом. Судя по бедной обстановке и убогим комнатам, он совсем не богат и к тому же заверил, что предпочитает ее общество любому другому, так почему бы ему не согласиться?

— Ну да, — протянул Деверелл, — истинное совершенство. И уж конечно, никаких недостойных связей с особами противоположного пола.

— Это всем известно, милорд, — бросила Амелия, стараясь выразить голосом то безмерное презрение, которое испытывала к нему, и одновременно сохранить достоинство, сильно пострадавшее в свете печальных обстоятельств.

— Бедная наивная мисс Кортленд… Неужели вы единственная в Лондоне ничего не знаете о Мейтленде? Разумеется, это не может повлиять на ваши планы, но мне отчего-то кажется, что вы понятия не имеете об истинных склонностях Мейтленда.

Только тут Амелия заподозрила неладное, но поскорее отвернулась и села на краешек дивана.

— Не мелите чушь! Я прекрасно изучила все пристрастия сэра Алекса.

— Вряд ли, мисс Кортленд, — саркастически усмехнулся граф. — Видите ли, Мейтленд обожает находиться в компании красивых молодых людей и не слишком любит женщин, но если вы по-прежнему считаете, будто он женится на вас, готов дать свое благословение.

Несмотря на недоверие к графу, Амелия отчего-то сразу поняла, что он не лжет. Это многое объясняет.

Теперь у нее не осталось надежды. Как унизительно, что именно Деверелл открыл ей глаза и теперь цинично наблюдает ее мучения!