Игра в любовь - Конни Брокуэй

Хэмстед-Хаус, Бедфорд-сквер,

30 июля 1806 года

– Итак, наш спектакль близится к концу, – сказал Дэнд, когда они в наемном экипаже подъезжали к богатому особняку графини Хэмстед.

Приглашение было отправлено и получено задолго до того, как Шарлотта сбилась с пути истинного, а поскольку в жизни самой графини Хэмстед в прошлом всякое бывало, она и не подумала о том, чтобы отозвать приглашение. Или, возможно, полагала, что у Шарлотты хватит тактичности не приехать, чтобы избавить и хозяйку, и себя от неловкости.

«Увы, графиня Хэмстед, вы ошиблись, – думала Шарлотта, – потому что ваш раут послужит идеальной сценой для того, чтобы сыграть финальный акт разыгрываемой нами пьесы».

Она чуть переместилась на сиденье, и искусственные бриллианты колье, позаимствованного у Джинни, сверкнули в полутьме, красуясь на белой, как у голубки, груди над линией глубокого декольте ее платья.

Она чувствовала себя спокойной, собранной и уверенной. Не нервничала. Не испытывала смущения. Пожалуй, было некоторое нетерпение: ей хотелось, чтобы поскорее закончился следующий акт.

Напротив в углу молча сидел Дэнд. После сегодняшнего вечера их пути разойдутся. Он вернется во Францию, а она... отправится в Шотландию.

Экипаж остановился, попав в пробку, образованную экипажами, продвигающимися со скоростью улитки по бульвару, ведущему к особняку Хэмстед. Дэнд долго молчал. Даже его руки, опиравшиеся на серебряный набалдашник трости, были неподвижны. Она ощутила на себе его напряженный взгляд.

– Ты вполне готова к сегодняшнему вечеру? – спросил он, когда экипаж снова двинулся.

– Вполне, – ответила она. – А ты?

– Конечно, готов. Хотя до сих пор не понимаю, почему именно мне достанется пинок под зад.

Она поняла, что он хочет ее отвлечь, и с радостью поддержала заданный тон разговора:

– Мы уже обсуждали все это. Сент-Лайон должен подумать, что я не какая-то жалкая девчонка, а бессердечная женщина, которая ищет более богатого и более щедрого покровителя.

– Похоже, в этом есть смысл. Но предупреждаю, что моя мужская гордость никогда полностью не оправится от оскорбления, которое ты намерена нанести ей нынче вечером.

– А я спешу заверить тебя, что под сомнение ставится вес не того, что имеется у тебя в штанах, а того, что ты носишь в своем кошельке.

– Побойся Бога, Лотти, – ошеломленно взмолился Дэнд. – Откуда такой лексикон?

– Правда, здорово? – с самодовольным видом спросила она. – Я целый вечер практиковалась в таких высказываниях. Джинни рассказала мне много чего интересного.

– Страшно даже представить себе, что именно, – сухо заметил он.

– Нет смысла губить свою репутацию кое-как. Лично я погублю свою репутацию с шиком. – Она улыбнулась, надеясь, что высказалась залихватски. Она надеялась внушить Дэнду, что сможет сыграть свою роль в сегодняшнем представлении с апломбом. – Или по меньшей мере с юмором.

– Мне будет очень не хватать тебя, Лотти, – тихо сказал он. – Дни, проведенные вместе, доставили мне истинное удовольствие.

– Мне тоже, – любезно сказала Шарлотта, стараясь, чтобы он не заподозрил, что это чистая правда. Время, проведенное с ним, значило для нее гораздо больше, чем ей хотелось бы признаться. Даже самой себе. А тех моментов, когда в соответствии с ролью ему требовалось флиртовать с ней, прикасаться к ней, ей будет не хватать еще больше.

От нежных слов Дэнда у нее подгибались колени. От его страстных взглядов учащался пульс. От ласк замирало дыхание. А что касается поцелуев Дэнда... Будь на ее месте более глупая девчонка, менее опытная и более сентиментальная, чем Шарлотта, лежала бы она без сна по ночам, думала, куда, интересно, в конечном счете ведут эти поцелуи, и в отчаянии понимала, что никогда этого не узнает.

К счастью, она была не такая девчонка.

Отдернув занавеску, она увидела широкие мраморные ступени лестницы, ведущей к ярко освещенной открытой двустворчатой двери. По обе стороны от двери выстроились ливрейные лакеи, принимая гостей, поток которых, словно поблескивающие воды реки, вливался с улицы.

– Кто бы мог подумать, что такое может случиться? – пробормотал он. – Это безумие.

– Лошадь обезумела, – поправила его Шарлотта, подумав об экипаже, который сбил Джинни и тем самым в корне изменил ее собственную судьбу. – Любопытно было бы узнать, чего она так испугалась. Но из этого следует сделать вывод: даже самые лучшие планы могут пойти насмарку из-за клочка бумаги, из-за горошины, выпущенной из металлической трубочки, или из-за крадущейся кошки.

– Да уж, – тихо согласился Дэнд. Некоторое время они молчали, потом он сказал с преувеличенной бравадой: – Позволь мне воспользоваться случаем и похвалить тебя за хорошее исполнение своей роли в течение последних нескольких недель.

Он говорил это так, как будто признавал профессионализм своего партнера в пьесе перед заключительным актом последнего спектакля.

– Спасибо. Я тоже хочу похвалить твою игру. А теперь, наверное, нам следует продолжить.

– Да.

Ни один из них не двинулся.

– Лотти, ты ведь знаешь, что я через несколько дней должен вернуться во Францию.

– Знаю. Умоляю тебя, будь осторожен.

– Да, да. – Он нетерпеливо отмел ее тревоги. – Я хотел сказать другое... Ты понимаешь, что после сегодняшнего вечера я не смогу бывать в твоем доме. А если мы случайно встретимся в каком-нибудь публичном месте, ты должна сделать вид, что не замечаешь меня.

– Я понимаю. Решив строить свое будущее не с тобой, я не должна оглядываться через плечо.

– Именно так. – Она увидела, как блеснули в улыбке его белые зубы, и сердце у нее замерло. – У нас теперь долго не будет возможности поговорить друг с другом.