Бывшая жена дракона. Целительница-попаданка - Нина Новак

– Какие хорошие у тебя сны, – улыбаюсь и посыпаю ее кашу щедрой россыпью ягод.

– В Сегоне пройдет ярмарка. Будут соревнования, танцы, аттракционы, – Кати подпирает подбородок кулачками. – Думаю, нашим парням не повредит развеяться.

Слова Кати заставляют меня задуматься. Ярмарка прекрасный повод повеселиться и снять напряжение. Но как заставить Марко выйти за пределы дома?

Этот упрямец после нашего последнего разговора замкнулся в себе и категорически отказался от моих услуг. В прямом смысле захлопнул двери у меня перед носом.

– Не нарывайся, Лу, – прорычал перед этим. – Радуйся, что я спустил тебе твою подлость.

Эль с аппетитом уминает кашу, а я задумчиво потираю лоб. Программа лечения для генерала уже готова. Я разработала ее предельно тщательно и осталось лишь начать.

Самое важное, что Марко физически здоров.

А посттравматическое расстройство – это когда разум застревает в точке наибольшей опасности и отказывается оттуда уходить.

Поэтому Марко необходима телесно-ориентированная терапия.

Боги, я даже представлять не хочу, как он это все воспримет.

Генерал Авир снова заперся у себя, хотя ночью я видела его из окна – он прогуливался в сопровождении Сэма. Нэнси донесла слух, что генерал думает отправиться воевать на какие-то дальние рубежи, где идет бесконечная война. Она очень переживает, что он заберет с собой ее брата.

Но дело в том, что Марко физически плохо в мирной обстановке, поскольку его мозг настроен на выживание. Там, на войне, ему все понятно, а здесь тишина, которая пугает.

Позже я стучусь к нему, готовая к грубому ответу. И не ошибаюсь:

– Войди, Лу. Ты преследуешь меня, как назойливая муха.

Поднимаю глаза к потолку, умоляя богов послать мне побольше сил.

Комната погружена в полумрак, хотя кошмары генерала таятся как раз в тенях. Ему бы побольше света, но кто станет меня слушать?

– Целитель Шраус ведь говорил, что нужно впускать в комнату солнце, – начинаю я деловым тоном.

Прохожу мимо сидящего в кресле Марко и распахиваю шторы.

– Шраус говорил, что больную голову хорошо лечит виски. Про солнце не припомню, – невозмутимо чеканит Марко.

Мое терпение на пределе. Я обхожу Марко и становлюсь напротив него. По поводу Олафа тоже хочется высказаться, но это позже. Сейчас мне нужно образумить одного генерала, который решил сгинуть где-то на границах с бездной.

– Твоя нервная система работает так, словно ты до сих пор на войне, – я говорю ровно, без жалости в голосе, потому что жалость его бесит. – Это не слабость, это механизм. Тело запомнило опасность и не может ее отпустить. Выпивкой такое не лечится, нужна телесно-ориентированная терапия.

Марко поднимает ко мне лицо. Под его ироничным взглядом хочется провалиться сквозь землю, тем более я знаю, что последует дальше.

– А это уже интересно, – произносит генерал, – Ты предлагаешь мне переспать, Лу?

Вот же баран. Так я и знала, что он все вывернет наизнанку.

– Массаж, – говорю я прямо. – Я предлагаю массаж, работу с зажимами, дыхательные упражнения и движение.

– Хочешь меня помассировать? – в глазах Марко сквозит удивление и одновременно насмешка. – Что ты задумала, Лу? Я на тебе не женюсь, не надейся.

Я хлопаю себя по лбу ладонью. Он непрошибаем.

Глава 47

– Да, да, я поняла, что могу мечтать только о роли наложницы, – отвечаю, вздохнув, но, думаю, генерал прекрасно чувствует мою иронию.

Его взгляд становится мрачным и я опять вздыхаю, для порядка. Чтобы Марко точно уверился, как я страшно “страдаю”.

– Смешно тебе? – он сощурился. – А мне не было смешно, когда метка исчезла, оставив шрам.

– Я не уничтожала метку, – спокойно замечаю я, но уже без улыбки.

– Мы ведь собирались пожениться, Лу, – продолжает Марко, но в его голосе нет эмоций. Только сухая констатация факта.

Значит, владыка все-таки солгал…

Но Марко в этот момент холоден, как чертов айсберг. Его взгляд режет сталью, на губах змеится циничная улыбка.

– А сейчас я могу предложить только место наложницы, Лу. На то время, что я останусь в Ревансе. Если родишь, владыка Валенсий обеспечит тебя до конца жизни. В Драполис тебя не вернут, но в Диких землях развернешься. Ты ведь мечтала о власти, о деньгах… – он щелкает пальцами, перечисляя.

Марко не смотрит на меня и кажется, что окончательно потерял интерес к предательнице.

– Я думала, ты понял…

– Я понял, что тебе лучше держаться от меня подальше, Лу. Поэтому даже на постели больше не настаиваю.

Он вскидывает на меня штормовые глаза. И лишь напряженная челюсть выдает, что Марко нелегко дается этот разговор.

– Решил уехать помирать на дальние границы, так? – горько усмехаюсь я.

В этот момент я ненавижу Валенсия и всех высокородных предателей, которые сломали этого сильного дракона.

– Я не собираюсь с тобой обсуждать свои решения, – жестко отвечает Марко.

Повисает мучительное и неловкое молчание. Я осознаю, что у меня есть всего несколько минут, чтобы повлиять на этого упрямца.

– А ты не думал, что твои враги этого и добивались, Марко? – я вскидываю подбородок.

Снова провоцирую его, не представляя, во что моя игра выльется в итоге.

– О чем ты? – между его темных бровей пролегает складка.

– Благородно скрыться и сгинуть на войне, какая прелесть. Предатели этого и ждут, именно на такой эффект они и рассчитывали. Давай, генерал Авир. Пей, губи себя, лелей свою боль, пока недруги празднуют победу.

Я подхожу к нему совсем близко и склоняюсь, заглядывая в лицо.

– Что ты плетешь, женщина? – цедит он.

– Правду.

Да, Марко, злись. Тебе полезно.

– Ты не вернешь своих людей. Думай о тех, кто выжил. Выжил благодаря тебе.

Генерал вдруг распрямляется как пружина. Встает с кресла настолько быстро, что я не успеваю отбежать.

– Не лезь, Лу, – шипит он мне в лицо.

Обхватив жесткими пальцами мои бока, нависает, вдавливает меня в свое, словно окаменевшее, тело. Мое бедное сердце трепещет, но я не прерываю зрительный контакт. Увы, я имею власть лишь над зверем, Марко-человек для меня потемки.

Хватка генерала слабеет, становится неожиданно нежной. И я прикрываю глаза, стараясь пережить его бурю.

– Ты мое персональное проклятие, – тихо произносит он мне на ухо. Его голос опасно хриплый и не сулит добра.