Дом на берегу - Дафна дю Морье

— Посмотри, три сайды! — закричал Микки. — Мама говорит, что приготовит их на ужин. И еще мы нашли много ракушек.

Вита подошла ко мне и протянула кружку с остатками чая из термоса.

— Ну, наконец-то, вернулся, — сказала она. — Далеко ходил?

— Нет, — ответил я. — Только прошел через поле. Там раньше было что-то вроде замка, но ничего не сохранилось.

— Зря ты не остался на борту, — сказала она. — Здесь купаться — одно удовольствие. Держи полотенце, вытрись хорошенько — ты весь дрожишь. Еще простудишься! Разве можно бросаться в холодную воду, после того как вспотел?

Микки сунул мне в руку влажный пирожок, на вкус напоминавший вату, и я запил его чуть теплым чаем. Затем на борт влез Том с моей одеждой в руках, и вскоре, подняв якорь, мы отправились в обратный путь, причем шкипер Том, конечно, занял место у румпеля. Я надел шерстяной джемпер и пошел на нос парусника, где ко мне вскоре присоединилась Вита.

Небольшое волнение на середине залива быстро прогнало ее в кокпит, где она устроилась, завернувшись в штормовку Тома, а я стоял и смотрел вперед на видневшийся вдали Килмарт, обрамленный зеленой кроной деревьев. В те далекие времена, приближаясь к берегу, Бодруган, вероятно, видел все это гораздо лучше, поскольку входил на корабле прямо в морской рукав, который тогда покрывал своими водами пески Пара, а Роджер, если он наблюдал за ним со своего поля, мог дать ему сигнал, что все в порядке. Интересно, кто больше проявлял нетерпения — Бодруган, когда огибал на судне высокий мыс при входе в морской рукав, зная, что возлюбленная ждет его одна в пустом доме за низкой каменной стеной, или Изольда, когда видела мачту и потом темный парус, раздуваемый ветром. Солнце уже светило в корму, и мы, пройдя буек Канниса, взяли курс на Фауи. К великому восторгу мальчиков в гавань мы вошли как раз в тот момент, когда большой сухогруз, с белоснежными горами каолина на борту, в сопровождении двух буксиров покидал ее, направляясь в открытое море.

— А завтра мы поедем туда опять? — закричали они, когда я расплачивался с Томом и благодарил его за прогулку.

— Посмотрим, — произнес я неизменную фразу взрослых, которая должна приводить детей просто в ярость. На что посмотрим? — могли бы спросить они. Посмотрим, будет ли у взрослых хорошее настроение, будет ли царить гармония в их взрослом мире? Удачный или неудачный ждет мальчиков день, всецело зависело от того, насколько долго продержится перемирие между их матерью и мною.

Моей главной задачей, когда мы вернулись в Килмарт, было опередить Магнуса и позвонить ему первым, прежде чем он успеет это сделать сам, а он должен был это сделать, чтобы узнать, как я провел воскресенье. Я слонялся по библиотеке, дожидаясь удобного момента, но туда пришли мальчики и включили телевизор, так что я вынужден был подняться в спальню. Вита была в кухне, готовила ужин. Сейчас или никогда. Я набрал его номер, и он сразу же ответил.

— Послушай, — сказал я быстро. — Я не могу долго разговаривать. Случилось самое худшее. В субботу утром неожиданно приехала Вита с ребятами. Они поймали меня что называется en fragrant délit.[10]Ты меня понимаешь? А тут еще твоя телеграмма! Вита ее распечатала. С тех пор обстановка, мягко говоря, довольно сложная.

— О Боже… — простонал Магнус тоном престарелой незамужней тетушки, столкнувшейся с незначительными домашними неприятностями.

— Не «О Боже», а настоящий ад кромешный! — взорвался я. — И это конец, тупик — я имею в виду путешествия. Ты что, сам не понимаешь?

— Спокойно, дружище, спокойно. Так говоришь, она приехала и застала тебя в процессе?..

— Нет, я как раз только вернулся. В семь утра. Теперь все пути отрезаны.

— Узнал что-нибудь важное?

— Не знаю, что ты называешь важным, — сказал я. — Речь шла о готовящемся мятеже против короля. Там был Бодруган и, само собой, Роджер. Я тебе обо всем подробно напишу завтра, и о воскресном путешествии тоже.

— Значит, ты все же рискнул, несмотря на семейство? Потрясающе.

— Только потому, что они пошли в церковь, и мне удалось улизнуть в Граттен. Да, Магнус, существует еще одна проблема — проблема времени. Я никак не могу понять, что происходит. Казалось, что само путешествие длилось полчаса, ну сорок минут от силы, а на самом деле я «выключился» часа на два с половиной.

— Какую дозу ты принял?

— Такую же, как и в пятницу ночью — на несколько капель больше, чем во время первых двух или трех путешествий.

— Так, понятно.

Он помолчал немного, обдумывая то, что я ему сообщил.

— Ну? — спросил я. — Так что же все это значит?

— Не знаю еще, мне надо кое-что прикинуть. Не волнуйся, ничего серьезного на этой стадии быть не может. Как ты сам-то себя чувствуешь?

— Знаешь… физически довольно сносно, мы весь день провели на парусной лодке. Но напряжение ужасное, Магнус.

— Посмотрим, как у меня сложится неделя — постараюсь приехать. Через несколько дней я уже получу кое-какие результаты из лаборатории, и мы сможем обсудить их. А пока не слишком усердствуй с путешествиями.

— Магнус…

Он повесил трубку, наверное, и к лучшему. Мне показалось, что я слышу, как по лестнице поднимается Вита. На этот раз я почувствовал какое-то облегчение при мысли, что увижу его, даже если это приведет к каким-нибудь осложнениям с Витой. Он пустит в ход свое знаменитое обаяние, и все уладится, к тому же и отвечать тогда будет он, а не я. И еще — меня начал беспокоить сам препарат: ощущение подавленности, дурные предчувствия могли возникнуть в результате его воздействия.

Я посмотрел в зеркало, висевшее в ванной. С правым глазом творилось что-то неладное: он был воспаленный, точно налитый кровью, на белке выделялась тоненькая красная прожилка. Возможно, просто лопнул сосуд, тогда ничего страшного, но я не помнил, чтобы у меня раньше случалось подобное. Оставалось надеяться, что Вита не обратит на это внимания.

Ужин прошел нормально, мальчики беззаботно болтали, вспоминали проведенный день и уплетали сайду, которую они сами поймали. (Более безвкусной рыбы, по-моему, просто нет, но, конечно, им я этого не сказал.) Когда мы уже убирали со стола, зазвонил телефон.

— Я подойду, — быстро сказала Вита. — Это, наверно, меня.

По крайней мере, это не мог быть Магнус. Мы с мальчиками сложили грязную посуду в посудомоечную машину, и я включил ее. В этот момент Вита вошла в кухню. У нее было хорошо мне знакомое выражение лица: решительное, даже вызывающее.

— Это Билл с Дианой, — сказала она.

— Да, и что?

Мальчики пошли в библиотеку смотреть телевизор. Я налил кофе себе и ей.

— Они летят в Дублин, — сказала она. — Звонили из Эксетера.

Затем, не дожидаясь моей ответной реплики, она выпалила: