Обнаженный рыбак (ЛП) - Джуэл Э. Энн

— Правда? — Брендон улыбнулся, как будто мое признание, пусть и немного грустное, и жалкое, доставило ему некоторую радость.

— Однако у нас в доме был компьютер. У меня был один из школьных, который мы могли приносить домой. Так что нельзя сказать, что у меня не было доступа в Интернет, даже если он и контролировался на предмет соответствующего содержания. — Я сморщила нос.

— Никакого порно в интернете для тебя.

От этого мое лицо слегка раскраснелось. Одно только слово «порно» сделало это.

— Нет.

В ответ я нервно рассмеялась. Но я видела порно. Один раз… ладно, два. Моя подруга Кэт жила со своим отцом, а ее отец работал по ночам, поэтому днем всегда спал. Кэт решила, что будет забавно проверить историю браузера отца на компьютере: он не только оплачивал счета и заказывал носки на Amazon, пока Кэт и ее младший брат учились в христианской академии. Стоит также отметить, что он вел занятия в воскресной школе для подростков в церкви.

— Ты уже сдавал экзамен на лицензию адвоката?

— Нет. Я устроился на работу в юридическую фирму здесь, в Денвере, и они упорно хотят помочь мне подготовиться к нему. Но, честно говоря… — Он подмигнул. Это не было подмигиванием Фишера, но все равно было по-своему очаровательно. — У меня итак все получится.

Уверенность.

Черт… чего бы я только не отдала, чтобы иметь хотя бы половину его уверенности. И понимания, чего я хочу. Это было важнее всего. Чувство направления придавало определенный уровень уверенности. Я не знала, есть ли такая уверенность у детей, которые учатся в школе.

Мы заказали еду и проболтали больше часа. Мама Брендона жила недалеко от Чикаго. И две его младшие сестры тоже жили там.

— Хватит обо мне. Расскажи мне о своей маме? Почему после смерти отца ты жила с бабушкой и дедушкой?

— У моей мамы были некоторые… проблемы после развода. Поэтому опекунство надо мной оформил отец. После его смерти бабушка и дедушка стали опекунами, потому что мама все еще не могла заботиться обо мне.

Почему я солгала? Я не знала. Из всех людей, с которыми мне следовало быть честной, Брендон был на первом месте. Он был христианином, а значит, не осуждал меня (да, я понимала, что в этой мысли нет ни капли правды). Он не пытался встречаться со мной, поэтому мне не нужно было производить на него впечатление. И я откровенно рассказывала о ситуации с моей мамой многим другим людям до него. Я даже не помню, как приняла осознанное решение солгать ему. Мой рот начал двигаться, и мозгу потребовалось немного времени, чтобы обработать автоматическую ложь.

— Так как сейчас… с твоей мамой? Все странно?

— Ну, на это трудно ответить. Не успела я приехать, а ей уже пора было уезжать в Лос-Анджелес на обучение в салон. Через несколько дней она вернется домой.

— Ты, наверное, очень рада этому?

А я была рада? Приезд Рори домой означал, что все закончится с Фишером.

— Конечно. — Я улыбнулась, но губы едва заметно дрогнули.

После того, как он купил мне обед, на что я возразила, что это не свидание, мы снова забрались в машину и начали выезжать с параллельной парковки на проезжую часть.

— Покажи мне, где ты живешь.

— Зачем? — Я рассмеялась, сдерживая неконтролируемые нервы. Моей целью в тот день было как можно дольше не возвращаться домой.

Брендон пожал плечами.

— Прогулка в воскресный день. Это отличный район. И когда ты упомянула, что живешь неподалеку, это возбудило мое любопытство.

Поскребя зубами нижнюю губу несколько раз, я медленно кивнула.

— Хорошо. Мы можем проехать мимо.

Дорога до дома заняла менее трех минут. Я сбавила скорость, но не сильно.

— Вот оно, прямо здесь.

— Вау… подожди… притормози. Вид сзади должен быть захватывающим.

— Да, он …нормальный.

— Риз. — Он засмеялся. — Серьезно, ты не собираешься остановиться? Могу я посмотреть на заднюю часть дома?

— Не лучшая идея. — Я еще немного сбавила скорость. Машины Арни уже не было, а ворота гаража были закрыты.

— Почему? Потому что ты здесь не живешь?

— Что? — Я остановила машину. — Конечно же я здесь живу. Ты думаешь, я вру?

Он ухмыльнулся.

— Есть только один способ это выяснить.

— Мх. Отлично! — Я остановилась на обочине улицы и выпрыгнула из машины. — Давай зайдем сзади.

Брендон последовал за мной к задней части дома.

— Ну что, доволен?

Засунув руки в карманы, он кивнул. Его голубые глаза сияли, а гель в волосах отражал солнечный свет.

— Нет, пока мы не зайдем внутрь.

— Ты серьезно?

— Ты серьезно? — Он выстрелил в ответ.

Не в силах скрыть улыбку, я закатила глаза и повела его к двери.

— Видишь? — сказала я, когда ключ подошел к замку и я открыла дверь.

— Да, вижу. Ты не обманывала. — Он последовал за мной в подвал. — Он огромный. И очень милый. Когда ты сказала, что живешь в подвале, я подумал, ну, у меня перед глазами промелькнули очень мрачные картинки: темное и сырое помещение без света, паутина и рычащая печь. Здесь гораздо лучше, чем в любом другом месте, где я когда-либо жил. — Он обвел взглядом помещение, провел пальцами по краю бильярдного стола. — Ты играешь?

Я пользовалась бильярдным столом, но не для игры в пул.

— Немного.

— Тогда давай сыграем. — Он взял два кия и передал один мне.

В середине нашей игры дверь наверху открылась, и раздались шаги. Брендон посмотрел на меня сузившимися глазами. Конечно, он должен был подумать… кто может спускаться по лестнице? Конечно, я же заперла дверь. Верно?

Не верно.

Ты не запираешь дверь, когда втайне надеешься, что твой хозяин спустится к тебе с презервативом, и тебе не придется оставаться в статусе восьмидесятипроцентной девственницы.

— Привет, — сказал Фишер, резко остановившись у подножия лестницы.

— Привет, — ответила я. — Что случилось? — Я сделала вид, что его незваный визит вниз по лестнице не представляет собой ничего особенного.

Неужели он спустился, чтобы лишить меня девственности? Я думала о миллионе вещей в этом роде.

— Я — Фишер. — Он проигнорировал меня и направился к бильярдному столу, протягивая руку Брендону.

— Брендон. — Мой друг, с которым я не встречалась, пожал руку Фишеру. — У тебя потрясающий дом.

— Спасибо. — Фишер бросил на меня быстрый взгляд.

Я на секунду прикусила губу, прежде чем осознала, что мы застыли в молчании.

— Фишер построил этот