Сплетенные - Калли Харт

Это одна из тех ситуаций, к которым нельзя подготовиться. Какой смысл обсуждать предстоящее, когда события следующих нескольких минут могут полностью выйти из-под контроля? Кто-то попытается убить Ребела, а поскольку я стою рядом с ним, то, наверняка, и меня. У меня с собой пистолет и нож. Я предупрежден и вооружен. Больше ничего не нужно.

Дверь открывается, и пара темных глаз оценивающе смотрит на нас. Высокий мексиканец, весь в чернилах — я не видел этого парня раньше, но он явно не раз бывал в подобных ситуациях.

— Только ты, парень, — говорит он, тыча указательным пальцем в сторону Ребела. — Хулио сказал, что ты придешь один.

Ребел поднимает брови. Переводит взгляд на меня, затем на своих парней. Из кармана джинсов достает маленькую черную коробочку, открывает ее и достает зубочистку. Засовывает ее в рот.

— Я не оставлю их здесь, друг. Так и передай Хулио. И передай ему, что если мне придется развернуться и покинуть это здание без моего парня, то я приготовил для него несколько восхитительных сюрпризов, с которыми ему придется иметь дело.

Парень с бандитскими наколками подмигивает Ребелу, а затем закрывает дверь.

— Ну, все прошло хорошо, — говорит Ребел.

Он перемещает зубочистку на другую сторону рта и упирается руками в дверной косяк, ожидая. Когда парень возвращается, выражение его лица становится еще более жестким, чем раньше.

— Выбор за тобой, ese, так сказал Хулио. Твой друг выглядит не очень хорошо. Возможно, ему нужен врач. Лучше тебе зайти и забрать его сейчас, чем заставлять его ждать. Иначе придется выносить его по частям.

Моему кузену никогда не нравилось подобное отношение. Он кивает, глядя себе под ноги — парни позади него сдерживают понимающие улыбки. Они видят, что происходит, раньше, чем парень у двери. Ребел реагирует молниеносно, правым мощным хуком, бьет в горло парня. То сгибается пополам, шатаясь, отступает назад, руками шарит по груди, пытаясь побороть желание схватиться за горло и вместо этого достать оружие, спрятанное за поясом. Ребел издает цокающий звук и шагает в сторону гостиничного номера, нанося сильный фронтальный удар ногой в живот парня, чтобы добить его. Мы с парнями стоим за Ребелом.

Нас ожидает хаос.

Слышатся англо-испанские крики, и вдруг на нас направляют двенадцать пистолетов. Каждый из этих пистолетов находится в руке разъяренного члена банды. Хулио Перес сидит на диване с недовольным выражением лица. Находясь в помещении, толстый ублюдок надел солнцезащитные очки.

— Что ты, бл*дь, себе позволяешь? — тихо спрашивает он. Как только он открывает рот, его люди замолкают, чтобы его услышали. — Это не этично. Пока я нахожусь здесь, этот гостиничный номер — мой дом, а мои люди — гости. Ты не можешь нападать на них без моего разрешения.

— Я не очень верю во всю эту ерунду — про дом, — отвечает Ребел, одаривая Хулио ослепляющей улыбкой. — Если ты приглашаешь меня, Перес, ты приглашаешь моих мальчиков. Ты попросил меня приехать сюда забрать пассажира, вот я и приехал. Где он?

На самом деле Кейда нигде не видно. Как и Медину. Хулио морщится, словно у него во рту кислый привкус.

— Я предполагал, что сначала мы поговорим, Ребел. Есть вещи, которые мне хотелось бы обсудить. — Он жестом указывает на диван напротив себя. — Возможно, ты попросишь одного из своих парней остаться с тобой, а остальные подождут снаружи?

Ребел одаривает его взглядом, который мог бы заморозить океан.

— Не думаю.

Явно не тот ответ, который хотел бы получить Хулио. Он сжимает челюсти, пытаясь взять себя в руки.

— Как пожелаешь.

Ребел проходит вглубь комнаты, обходя людей с оружием, словно не замечая их, и они его не беспокоят. Он плюхается на диван и играет зубочисткой, которую все еще держит между зубами. Я сажусь рядом с ним, его парни занимают позиции по всей комнате, с оружием наготове, выражая открытую враждебность.

— И о чем же ты хотел поговорить? — спрашивает Ребел.

— О долгах, — отвечает Хулио. — Торговле долгами, Ребел. Ты человек, который собирает долги и хорошо этим пользуется. Не люблю долги. Я всегда жил по средствам. Никогда не занимал деньги или наркотики. Никогда не брал то, что мне не причиталось, не осознавая последствий. В этом вопросе я всегда был очень осторожен, и все же в последние пять лет обнаружил, что должен тебе. Честно говоря, меня это не устраивает. Нехорошо.

Ребел сидит и слушает, крутя зубочистку между кончиками пальцев.

— Не знаю, что сказать, мой друг. Все время от времени оказываются в неудобных ситуациях. Не стоит расстраиваться из-за этого.

— Но это расстраивает меня. Ужасно, что один маленький аспект твоей жизни кем-то контролируется. Поэтому, когда я обнаружил, что один из твоих маленьких компаньонов вышел из курятника, то подумал, что твой приход за ним может стать прекрасной возможностью обсудить долг, который у меня образовался.

— Не понимаю, что тут можно обсуждать, но готов выслушать твои доводы, — говорит Ребел.

Хулио поворачивается и кивает парню, которого Ребел ударил по горлу у двери. Пересекая комнату, он злобно смотрит на Ребела и исчезает в другой комнате. Я предполагал, что он отправился за Кейдом, но человек, с которым он возвращается, вовсе не «Вдоводел», а Андреас Медина.

Его руки связаны за спиной, а изо рта течет кровь. Он едва может стоять без поддержки. Прошел всего час с тех пор, как мы расстались с ним, а он выглядит так, будто последние несколько дней его избивали. Справедливости ради, у него пара синяков и дырка в ноге от столкновения с Зетом, но это… это совсем другое. Ребел приподнял брови и посмотрел на Хулио.

— В последнюю нашу встречу, мой мальчик был немного бледнее этого парня.

Это очень плохо. Я знаю это, Ребел знает, Хулио тоже знает.

— Пожалуйста, Ребел, хватит игр.

Уверен, Хулио не доволен тем, что не знает настоящего имени Ребела. Если бы ему была известна эта информация, он бы называл его по фамилии, как делает с Зи, когда злится на него — мистер Мэйфейр. Однако Ребел чрезвычайно осторожен, делая все возможное, чтобы никто не узнал, кто он. Хулио мог бы перевернуть каждый камень на пути отсюда до штата Вашингтон и округ Колумбия и не найти ни малейшего намека на то, кем является этот человек. Или кем был до того, как